Ночь накануне
Шрифт:
Он жил с ней.
Он знал ее.
Он понимал ее.
Он знал, что может ее найти.
Но он начинал беспокоиться, что это произойдет недостаточно быстро. Слишком много времени прошло. С каждым уходящим днем он с растущей уверенностью чувствовал, что она мертва.
Хуже того, у него было холодящее кровь предчувствие, что исчезновение Ребекки как-то связано с Кейтлин Монтгомери Бандо.
_____________
[1] Стенокардия (от греч. stenos — узкий, тесный и kardia — сердце), син. грудная жаба (angina pectoris) - самая распространённая клиническая форма ишемической болезни сердца (ИБС). Выражается в приступах сжимающих, давящих болей за грудиной или в области сердца, отдающих чаще влево — в плечо, руку, шею. Описана английским врачом У. Геберденом в 1768. Различают
Глава 21
– Я не знаю, где она, - сказала Шугар, перекрывая копу проход в свой дом. Цезарина стояла рядом с ней и предупреждающе рычала на детектива на ее пороге.
– Но Кристина Бискейн действительно живет здесь?
Шугар кивнула. Обычно она ненавидела копов. Не доверяла им. Но этот, с его строгой красотой и напряженным взглядом, казался немного другим. Более интересным, чем тот молодой придурок, который допрашивал ее после смерти Джоша Бандо. Тот коп был мальчишкой, а этот – определенно мужчина. С ним была женщина: крепко сбитое тело, куча гонора и реально паршивая прическа. Это еще что такое? Департамент должно быть ослабил дресc-код.
– Крикет совершеннолетняя. Иногда она не приходит ночевать.
– Она вернется позже?
– Кто знает? Надеюсь, что вернется.
– Разве она не должна работать? – спросила женщина-полицейский.
– Должна. Но я не знаю ее расписания.
Похоже, они хотели задать ей еще несколько вопросов, но ограничились тем, что попросили Шугар, чтобы Крикет позвонила в полицейский участок, как только появится. Шугар задержалась в дверях, следя, как детектив Рид забирается на пассажирское сиденье машины. У него была изящная походка и легкие шаги, достаточно широкие для того, чтобы его брюки натянулись на тугих ягодицах. Устроившись внутри, он встряхнул, раскрывая, темные пилотские очки. Детектив не был красив буквально, не в голливудском смысле, но обладал какой-то естественной сексуальностью и мужественностью. Может быть намеком на опасность, к которой ее, конечно же, всегда притягивало. Водитель зажгла сигарету, подала машину назад, прогрохотала вниз по изрытой колесами дороге, оставив за собой столб пыли и Шугар, размышлявшую над тем, где же, черт ее побери, была Крикет.
* * *
Где это она, черт побери? Вокруг было темно и сыро… и она лежала на чем-то, по ощущениям похожем на грязный пол. Крикет не могла пошевелиться, не могла поднять голову, не знала, как долго пробыла здесь. Ее руки были связаны за спиной, ноги чем-то обмотаны, рот заклеен скотчем. Не то, чтобы она могла что-то с этим сделать. С тех пор как ее доставили сюда - привезли на ее собственной машине и затащили в детской тележке в эту грязную вонючую дыру в земле - она была одурманена и не могла пошевелиться. В щель под дверью девушка видела, как вспыхнул и погас свет, появилась и исчезла ее тюремщица, называвшая себя Атропос. Прошли часы, может быть дни. Крикет не могла сказать точно из-за приступа паники, находясь в этом заброшенном подвале.
– Ты снова очнулась?
Крикет вздрогнула. Она не слышала приближения своей тюремщицы.
– Ну, на этот раз ненадолго, не правда ли?
«Да пошла ты, сука!» - подумала Крикет, сознание ее было спутанным. Казалось, что она спала, или ее отправили в нокаут - она не могла точно определиться. Девушка пребывала в каком-то подобии ада, отвратительно воняющем и темном. И, судя по всему, довольно давно: ей хотелось пить, и она подумала, что возможно, намочила штаны…раньше ее мочевой пузырь был полон, а сейчас - нет.
Появись
у нее шанс, она бы убила стерву, но пока что у нее не было возможности или сил. Каждый раз, когда ее разум прояснялся, и она думала о попытке наброситься на свою противницу, ее внезапно одолевала дремота. Ее опаивали, в этом ни малейшего сомнения не было. Но если когда-нибудь у нее будет ясная голова… сучка сдохнет. Сдохнет!– А вот и мы. Я подумала, что тебе, возможно, одиноко. – Атропос присела на корточки возле головы Крикет и включила фонарик: узкий луч высветил старое гниющее дерево и осколки разбитого стекла. На полках также стояли бутылки и нечто, похожее на крысиную отраву. Ох, нет..
Атропос поставила на пол старомодную бутылку для молока. Казалось, что внутри нее что-то двигается, растет, дышит.
Крикет начала потеть. Не могла отвести взгляд от посудины. Ее сердце колотилось, страх добавлял адреналина, впрыскивая его в ее вены.
– Посмотри-ка сюда.
Атропос направила луч фонарика прямо на бутылку. Внутри находились паучьи гнезда, похожие на вату комочки, и кружевные паутинки, кишевшие только что вылупившимися крошечными паучками, ползавшими везде, а также более зрелыми паукообразными. Их многочисленные глаза были постоянно насторожены, некоторые подняли передние лапы, готовые сожрать потомство друг друга.
– Я их выводила несколько недель, - пояснила она.
Крикет задрожала.
Атропос достала из кармана своей куртки пузырек меньшего размера и подставила его под луч света. Внутри, по ватному шарику ползали насекомые… нет, не просто насекомые. Сверчки[1]. Три или четыре темных жука.
Ох, ради Бога! Внутренности Крикет превратились в кисель.
Атропос осторожно открутила крышку, а затем с помощью пинцета вытащила одного из маленьких паразитов из бутылочки. Насекомое сопротивлялось крепкому захвату щипцов, но все было впустую. Привычным движением Атропос ослабила крышку, открыла молочную бутылку, подержала сверчка над ней в течение одной пугающей секунды, затем раскрыла пинцет и позволила сверчку упасть.
Приклеившись испуганным взглядом к молочной бутылке, Крикет наблюдала за тем, как сверчок приземлился на покрытую паутиной западню, где прилип к паучьей сети.
Он боролся всего лишь секунду.
Пауки атаковали.
С новым ужасом Крикет следила за борьбой пауков за сопротивляющееся насекомое, огромный коричневый паук стал победителем и пронзил крошечно тельце сверчка смертельными жалами.
Крикет содрогнулась от ужаса. Сердце заходилось в бешеном ритме. Ее начало тошнить, но у нее был заклеен рот. Она беспомощно лежала в этом жутком месте с его разбитыми бутылками, темными углами и сумасшедшей обитательницей.
– М-м-м. Зрелище не из приятных, - произнесла Атропос, завязывая плетеный шнур из красных и черных прядей вокруг горлышка молочной бутылки, затем закрутила крышку. – Ну что же, представление окончено. Помнишь? «Спи крепко и смотри, чтобы тебя не покусали клопы» [2].
Атропос выключила фонарик и по лестнице поднялась наверх, сопровождаемая скрипами и стонами ступенек.
Крикет снова погрузилась в темноту.
С бутылкой с пауками в нескольких дюймах от ее носа. Ей не обязательно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, какую участь избрала для нее Атропос. Глаза Крикет заволокло слезами, сердцем завладел страх.
А в окружающей темноте поджидали пауки.
* * *
«Это ты сделала? Ты пыталась убить Аманду?»
Противный голос в ее голове, очень сильно напоминающий голос Келли, снова взялся за свое - давил на нее, пока она вела машину по улицам города. Настолько ее отвлекая, что она чуть не проехала на красный свет. Она прикусила губу, включила радио и зажгла фары. Не помогло. Проклятый голос было невозможно отвлечь.
«А что насчет Джоша? Ты его убила?… Просто это так чертовски удобно, что ты не можешь вспомнить. Этот твой сон о мертвом Джоше, ничком лежащем на своем собственном столе. Так что там с Амандой? Разве ты не помнишь, как стояла в ее гараже? Водила пальцами по гладкому покрытию ее маленькой красной спортивной машины? Прикасалась к крошечному порезу в ткани откидного верха?»