Ночь накануне

– Милая? Мамочка тут. Мамочка рядом…

Щелк!

Связь оборвалась.

– Нет! – отчаянно закричала она. – Не вешай трубку! Джейми! Детка! – ее охватила паника, но она прекрасно все понимала. Голос на другом конце линии не мог принадлежать ее дорогой девочке. Ее дочь умерла. Как и все остальные. Из глаз брызнули слезы. Спальня поплыла, и Кейтлин подумала, что может потерять сознание. Звонок был отвратительной, жестокой шуткой, сыгранной кем-то, кто хотел толкнуть ее за край.

Кейтлин вслепую с трудом повесила трубку, кинув ее на прикроватный столик. Трубка закачалась в своем рычаге.

Баюшки, на ели детка засыпает,

А подует ветер - люльку раскачает…[2]

– Нет! – она резко выпрямилась, полотенце соскользнуло, открыв влажную кожу воздуху. Все это лишь дурная, ужасная шутка. Дрожа, она попыталась встать на ноги. Не получилось. В комнате, казалось, стало темнее, и она вспомнила кровавые потеки, замаравшие стены тем субботним утром…отпечатки ладоней на дверной раме. Разводы на шторах. Вязкую лужицу на полу.

В голове стучала боль. Сердце бешено колотилось.

Ветка обломилась, полетела колыбель -

Падает и люлька, и дитя, и ель.

Слезы потоком хлынули из глаз Кейтлин. Когда опустилась темнота, она не смогла пошевелиться. И над всем этим, в тишайшем детском шепоте, она услышала голос своей дочки:

– Мамочка? Мама? Где ты?

_______________________

Примечания:

[1] Мартини – это и марка производимого в Италии вермута, названного по имени винокуренного завода Martini & Rossi в Турине, в основании которого принимал участие Алессандро Мартини (основной конкурент — вермуты марки «Чинзано» (итал. Cinzano)), и название коктейля на основании этого вермута (оригинальная версия состояла из равных частей вермута и джина и в настоящее время ее называют «пятьдесят на пятьдесят», а сейчас пропорции мартини меняются вплоть до появления ультра сухого мартини, когда бокал едва ополаскивают вермутом перед тем как влить джин).

[2] Rock-a-bye-baby (Колыбельная) - английская колыбельная, ее первое появление датируется 18 веком.

Rock-a-bye-baby on the tree top,

When the wind blows the cradle will rock,

When the bough breaks the cradle will fall,

And down will come baby, cradle and all.

Баюшки, на ели мальчик засыпает,

А подует ветер - люльку раскачает,

Ветка обломилась, полетела колыбель -

Падает и люлька, и дитя, и ель.

(Перевод О. Седаковой)

Глава 25

Сидя в своем кабинете с чашкой холодного, крепкого кофе за стопкой непрочитанных внутренних документов, только что вышедших из-под пера начальства, Рид изучал список подозреваемых в убийстве Джошуа Бандо. Не покончившего жизнь самоубийством, а именно убитого.

Список был достаточно длинным. Более чем просто длинным. Он пробежал глазами по ставшим уже знакомыми именам. В него были включены все Монтгомери вместе с Бискейнами, а также Наоми Крисмэн, Мод Хейвенбрук Бандо Спрингер, Гил Хэйвенбрук, Люсиль Васкес, Флинн Донахью, клиенты Бандо, его бывший партнер Эл Фитцджеральд и подруга Моррисетт Милли Торм…

Почти чертова половина населения Саванны.

Но у большинства из них было алиби на момент совершения преступления. Его люди работали круглосуточно, проверяя и перепроверяя полученную информацию, и таким образом, ему удалось значительно сузить круг подозреваемых до близких друзей и, конечно, самой семьи Монтгомери. Даже Милли Торм не избежала проверки и, хотя она не выразила сожаление в связи с безвременной кончиной Бандо, но все же поклялась, что провела выходные со своей больной матерью в Таллахасси. Ее слова подтвердили, если только все пожилые люди, проживающие в Лорелхерстовском доме престарелых, не оказались законченными лжецами.

Кроме того, Милли поделилась тем, что Моррисетт никогда не одобряла ее интрижку с Джошем Бандо, и утверждала, что сама Моррисетт не состояла в любовной связи с этим грубияном. Но Рид, будучи подозрительным по натуре, не был в этом уверен. Только не с послужным списком Моррисетт. Насколько он знал, жюри присяжных до сих пор учитывали это.

Тем не менее, у него появилась новая зацепка в деле Бандо. Подозреваемые, желавшие смерти Бандиту, не имели причин для убийства Бернеды Монтгомери и покушения на жизнь Аманды Монтгомери Драммонд, по крайне мере, он таковых не знал.

Но остальные?

Кто, черт побери, знает?

Более чем у половины подозреваемых первая группа крови, и даже его отдел не был уверен, что та, другая кровь на месте преступления пролилась именно в ту ночь. Даже служанка, Эстель Понтиак, не могла точно сказать, не было ли этих нескольких капель крови в кабинете раньше.

Самым близким к убитому человеком была, конечно же, Кейтлин Бандо. Она разговаривала или виделась с каждой реальной или потенциальной жертвой в течение сорока восьми часов перед их безвременной кончиной. Она звонила Бандо в ночь, когда его убили. А ее машина или машина, похожая на ее, была замечена на месте преступления соседом. Создавалось впечатление, что именно она последней видела его живым. Полиция изучила распорядок Бандо за последние двое суток, но так и нашла ничего необычного. По словам его секретаря, он казался нормальным, что бы это, к дьяволу, ни означало. А еще была улика. Отпечаток помады Кейтлин Бандо обнаружили на бокале в посудомоечной машине, кроме того, у нее была собака, шерсть которой возможно совпадала с шерстью, найденной в кабинете. Чертову кровь, с группой как у нее, нашли смешанной с кровью Бандо. А в доме были обнаружены отпечатки ее пальцев, хотя когда-то она там жила, да и сейчас часто заходила, возможно с этой паршивой дворнягой. Этот маленький тявкающий комок принадлежал когда-то и Джошу Бандо.

Но не было ни неопровержимых улик, ни орудия убийства или свидетелей драки, ни официального обвинения, анализ ДНК был еще не готов, зато имелся развод и иск о смерти в результате противоправных действий, кроме того, Кейтлин посещала психиатра.

Рид считал, что собрал достаточно косвенных улик для ее ареста и передачи дела большому жюри [1], но ему хотелось чего-то более весомого. Нечто неопровержимое, что превратило бы дело в беспроигрышное.

Что касается смерти Бернеды Монтгомери, то ни одного из подозреваемых в больнице не было. Но Кейтлин Бандо вместе со своим братом и сестрой находилась в Оук Хилл, особняке Монтгомери на берегу реки, и любой из них мог бы подменить таблетки с нитроглицерином.

Хотя это мог сделать и кто-то другой. Это мог быть врач или злоумышленник, ремонтник или кто-то из обслуживающего персонала.

Массируя затылок, детектив подумывал стрельнуть сигарету у Моррисетт, но поборол это желание. Он уже бросил один раз, а затем, после фиаско в Сан-Франциско, начал снова. Понадобилась лишь одна сигарета, чтобы он вновь оказался на крючке, обреченный на недели никотиновой зависимости. Снова бросил курить он перед поступлением на службу в полицию здесь, в Саванне.

Рид зашел в кабинет к Сильвии, его напарница разговаривала по телефону.

– …ладно, ладно, я приеду. Дай мне двадцать минут, – она повесила трубку и выразительно закатила глаза.

– Мне надо домой. Похоже, Присцилла подхватила ветрянку. Все в панике. А няня на грани нервного срыва, – Сильвия подхватила сумочку. – Я вернусь, как только смогу ее успокоить. Возможно, я смогу найти кого-нибудь еще… кого-то, кто не боится проклятого вируса и присмотрит за детьми. Вот дерьмо! Это такая засада! – Она открыла сумочку, вытащила со дна два четвертака и открытую пластинку жвачки. – Такими темпами к концу месяца я попаду в богадельню, а мои дети разбогатеют, получая хреновы дивиденды со своих фондов. – Поморщившись, она достала из сумочки еще один четвертак и бросила все три монеты в ящик стола. Скопившейся мелочи хватило бы, чтобы купить пиво для всего отдела, хотя бы на один круг. – Ни слова, ладно? – попросила она, задвинув ящик с зазвеневшими четвертаками. А пластинку жвачки Моррисетт выбросила в ведро. – По крайне мере я пытаюсь самосовершенствоваться.