Ночь поцелуев

— Нет, розовые не подойдут. Нужны красные.

Она попробовала красные, но тут же стерла. Спустя несколько минут на столе выстроилась целая батарея баночек и бутылочек.

— Я и не знала, что процесс так сложен, — утомленно пробормотала Кейт. Она сидела с закрытыми глазами, пока Парсонс колдовала над бровями и ресницами.

— Прежде чем прийти к вам, я закончила туалет леди Роут, — рассказала горничная. — У нее чудесная кожа, но возраст дает себя знать, и потому подготовка к выходу требует времени. А вас, мисс, достаточно подкрасить лишь чуть-чуть. Сейчас подберу тон губной помады, и все. — Она снова занялась баночками.

Розали, которая в это время стояла за креслом и занималась прической, показала на маленькую шелковую коробочку:

— А если это?

— Красный пион, — сообщила Парсонс. Она опустила палец в помаду и осторожно провела по губам.

— То, что надо! — изумленно оценила Кейт. Действительно, контрастный темно-красный оттенок придал коже нежное сияние. На щеках заиграл персиковый румянец, а глаза внезапно стали больше. — Боже мой, Парсонс! Да вы настоящая волшебница!

Горничная рассмеялась.

— Вы красавица, мисс, так что никаких чудес не произошло. — Она поклонилась и ушла.

— Прическа почти готова, — доложила Розали, вставляя в волосы Кейт украшенный изумрудами гребень. — Вы выглядите просто великолепно.

— Но не очень молодо, — уточнила Кейт, натягивая длинные, выше локтя, перчатки.

— Дело не в этом. Не записывайте себя в старые девы. Вы… вы неотразимы.

— Наверное, еще немного драгоценностей не помешает, — неуверенно предположила Кейт. — Шкатулка Виктории до сих пор у нас?

Розали достала жемчужное ожерелье с изумрудом и застегнула на шее.

— Ну а теперь… хрустальные туфельки, — произнесла она с таким благоговением, что Кейт удивленно вскинула брови.

— Леди Дагобер сказала, что это напрасная трата денег.

Розали бережно открыла деревянный ящичек и достала завернутые в шелк туфли.

— А разве не так говорят обо всем, что действительно достойно обладания?

— Не обязательно, — возразила Кейт, вспомнив лимонные кексы, преданность Фредди и даже поцелуй принца.

Горничная опустилась на колени.

— Осторожно, мисс Кэтрин. Эти туфли не случайно называют хрустальными. Сделаны они, конечно, не из хрусталя, но все равно очень хрупкие.

Она надела на ножки госпожи туфельки необыкновенной красоты: они сияли, как полированный хрусталь, а на тонких каблучках блестели драгоценные камешки.

— Почти прозрачные! — изумилась Кейт. Из чего же они сделаны, если не из хрусталя?

— Говорят, из тафты, но как-то по-особому. Этот материал отсвечивает почти как стекло. Они действительно годятся только на один раз, потому что потом выглядят не такими свежими.

Кейт посмотрела в зеркало и с радостью подумала, что никто не узнает в ней ту Викторию, которой пришлось притворяться в последние дни, — густо напудренную, в нелепом парике. Темные тени под глазами исчезли, а яркая помада сделала губы пухлыми и откровенно чувственными.

Впервые она увидела в собственном лице следы отцовской красоты — той самой, которой так прославилась в свете Виктория. Конечно, о столь же аппетитных формах мечтать не приходилось, и все-таки она выглядела — или думала, что выглядит, — лучше сестры. Намного красивее и оригинальнее.

Если Гейбриел увидит ее такой и все равно решит жениться на Татьяне… что ж, значит, ничего не исправить. Во всяком случае, она сделала все, что могла.

Кейт повернулась к горничной.

— Ты выбрала восхитительное платье. Спасибо.

— А как чудесно сидит! — Розали восторженно всплеснула руками. — Так изящно облегает грудь, да еще и кружевные оборочки подчеркивают силуэт! А ваши ножки, мисс! Сразу заметно, какие они длинные. Уверяю: все дамы умрут от зависти.

Кейт снова посмотрела в зеркало и улыбнулась отражению: до сих пор от ее внешности еще никто не умирал.

— Хорошо, что платье не очень длинное, — видны лодыжки и туфли. Некоторые модницы специально укорачивают наряды — конечно, те, кому есть чем похвастаться.

В дверь постучали, и на пороге появилась Виктория в сопровождении Элджи. Она надела знаменитый вишневый парик, прекрасно сочетающийся с прелестным белым платьем, украшенным широкой каймой — тоже вишневой.

— Лорд и леди Роут ждут в галерее, — сообщила Виктория.

В эту минуту Розали отступила, и Виктория, увидев сестру во всей красе, на миг замерла, а потом восхищенно захлопала в ладоши.

— О! Ты выглядишь… выглядишь… Элджи, ты только посмотри!

Кейт шагнула навстречу, искренне наслаждаясь уверенностью, которая пришла вместе с осознанием собственной красоты.

Элджи отреагировал так же непосредственно и бурно, как Виктория: замер с открытым ртом. Хорошо еще, что высокий воротник не позволил челюсти окончательно отвалиться.

— Бесподобно! Совершенно по-французски!

Очевидно, в его устах это была высшая похвала.

Кейт в долгу не осталась.

— Вы оба тоже очень красивые.

— Я так затянулась, что не могу дышать, — призналась Виктория. — Но к счастью, это платье сшито по старому фасону. Множество складок не позволяют рассмотреть фигуру в деталях.

— Выглядишь очаровательно, — похвалила Кейт. — Ну что, пойдем?

Генриетта и Леоминстер стояли в дальнем конце портретной галереи. На Генри было великолепное платье из шелка сливового цвета, расшитое жемчужными арабесками.

— Что ж, — заключила леди Роут, как только сестры подошли ближе. — Рада, что вы молоды и не появились в свете в то время, когда блистала я.

— Вы бы украли всех джентльменов и оставили нас с разбитыми сердцами, — парировала Кейт, поцеловала крестную в щеку и добавила так, чтобы не слышали окружающие: — Еще раз благодарю.

— За что? — не поняла Генри.

— За то, что идете на бал вместе со мной.

— Тебе никто не нужен, — фыркнула Генри. — Как только принц тебя увидит, сразу рухнет в полном отчаянии. Как бы не пропустить момент: любую хорошую комедию.