Номер 10

В комнату вошла Адель и попросила:

– Эд, милый, останься и полюбезничай с журналисткой, ради меня, ладно? Улыбнись ей и погладь меня по волосам. Ее зовут Сюзанна Николсон, она редактор отдела женской прозы в «Джой». Это новый журнал, они поместят меня на обложку.

Нос у Адель был необычайно длинный. Ее отец, Ги Флорэ, увидев дочку буквально через мгновение после появления ее на свет, заявил: «Mon dieu, ma pauvre enfant. Elle est Pinocchio» [7] .

7

Боже мой, мое бедное дитя. Она же просто Пиноккио (франц.).

Эдвард сунул нос между пахнущих молоком грудей и с хрипотцой сказал:

– Ты должна быть на развороте журнала, Адель.

– Какой он славный, – прошептала Сюзанна Николсон, когда премьер-министр поцеловал жену, погладил ее по голове и вышел из комнаты, бесшумно и почти виновато прикрыв за собой дверь.

Адель вытянула длинные ноги и отхлебнула чай с ромашкой.

– Славный, но не тщеславный.

Сюзанна вспомнила о своем муже, который в семь утра хлопнул дверью, крикнув напоследок: «Чертова дура!» Он разозлился, когда она призналась, что забыла, в какую из трехсот пятнадцати химчисток Лондона сдала три его сшитых на заказ костюма. Квитанция таинственно пропала. Ее не было ни в одной из многочисленных сумочек, не было в карманах одежды, в машине, в ящиках столов и шкафов, ни дома, ни на работе. Целую неделю Сюзанна увиливала, а потом расплакалась и выложила мужу страшную правду. Она объясняла случившееся стрессом – ей ведь предстоит интервью с Адель Флорэ-Клэр.

– Это же самая умная женщина в мире, – причитала Сюзанна. – О чем я стану ее спрашивать? Ведь она меня заживо съест!

Сюзанна наблюдала, как Адель снимает телефонную трубку и гнусавит:

– Венди, милочка, нам бы еще этого чудного чайку. Сюзанна спешно застенографировала: «Нос кошмарный. Кожа безупречная, макияж профессиональный, зубы отбелены (недавно), туфли от „Прада“, узнать цену на Бонд-стрит. Вульгарный акцент отчетливее, когда говорит по телефону».

Адель издавала в телефон короткие сочувственные звуки, адресуя их явно расстроенной Венди. Затем взглянула на часы, бросила Сюзанне: «Минуточку» – и бодро произнесла в трубку:

– Единственный здравый вариант – ампутация. – Она собралась положить трубку, но Венди, очевидно, желала продолжить разговор. – Только не сейчас, Венди, я занята.

Положив трубку, Адель улыбнулась Сюзанне:

– Прямо и не знаю, звонишь насчет чаю, а тебя втягивают в чужую психодраму. Бедняжка Венди, это наша экономка. Ее сын, Барри, совершенный олух, между нами, покалечился на своем мотоцикле. Нога у него никак не заживает, он валяется в больнице на дико дорогих антибиотиках… Конечно, все это не для публики…

Сюзанна сделала серьезное лицо.

– Разумеется, у вас есть право просмотреть текст интервью до опубликования…

– Я не должна была говорить вам о бедняжке Венди, но я так переживаю за персонал, так близко к сердцу принимаю и их маленькие проблемы. Простите, я сейчас постараюсь перестать беспокоиться о Венди и Барри. Ну, давайте, что там у нас.

Сюзанна взглянула на свой список вопросов.

– Хорошо. Каково это, когда журнал «Пипл» называет вас самой умной женщиной мира?

Адель скромно улыбнулась:

– Не мира. Только Европы. Сюзанна перешла ко второму пункту:

– Каков типичный день в жизни Адель Флорэ-Клэр?

Адель рассмеялась:

– Не бывает типичных дней. С философской точки зрения, нет и таких вещей, как «жизнь» или «день». Что вы имеете в виду под «жизнью» и «днем»?

Сюзанна почувствовала, как у нее запульсировало в виске.

– Ладно. Чем, в таком случае, вы занимались вчера? На лице Адель появилось озадаченное выражение:

– Вчера? То есть в предыдущие двадцать четыре часа?

Сюзанне хотелось заорать на самую умную женщину Европы, но тут открылась дверь и особа с лошадиным лицом и красными опухшими глазами внесла поднос со стеклянным чайником и тарелкой шотландского песочного печенья, разложенного веером.

Когда она поставила поднос, Адель хохотнула и спросила:

– Венди, милочка, вы нам смерти желаете? Песочное печенье? Господи, ведь это жир и сахар!

– Мне в отделе снабжения велели покупать все только британское, – сказала Венди.

– Ну а как насчет овсяного, которое мы раньше брали?

– Его теперь по лицензии делают в Польше, – ответила Венди.

Глядя на часы, Адель поплескала в чашках пакетики с чаем, потом резковато заговорила, обращаясь к Венди:

– Насчет ноги Барри. Ведь он сможет передвигаться. На прошлой неделе мы с Эдвардом вручали награду за детское мужество мальчику, которому старинный паровоз отрезал обе ноги. Теперь дитя в инвалидной коляске играет в баскетбол…

Сюзанна взглянула на Венди и с удовольствием заметила, как та с неприкрытой злобой зыркнула в спину Адель, прежде чем закрыть дверь.

– Итак, вернемся к вашему замечательному вопросу. Будильник звонит в полшестого, но к этому времени мы, как правило, уже на ногах. Это ценные минутки, пока на нас не обрушился весь мир. Впрочем, если вас интересует именно вчера… Ну да, встали в пять, Эд заварил чай, поговорили. У нас есть правило: утром никакой политики и семейных дел. Разговор вышел интересный.

– О чем? – спросила Сюзанна, хотя не ожидала разъяснений.

– Да так, о транссубстанциации.

– Транссубстанциация… – запнулась Сюзанна. – Это что-то про транспорт?

Адель засмеялась:

– Сразу видно, Сюзанна, что вы не теолог. – Она откинулась на спинку кресла и закинула руки за голову. – Транссубстанциация – это преображение Господне в процессе евхаристии… Следует ли весь хлеб и вино считать телом Христа? – требовательно вопросила она.

– Чудесно, – пробормотала Сюзанна, имевшая весьма смутное понятие о том, что такое евхаристия.

Адель отхлебнула чаю и скорчила гримасу:

– Ну нет, это же не ромашка, это лапсанг соучонг! Честное слово, чем скорее Барри разберется со своей ногой, тем лучше будет для всех нас. – И она продолжила рассказ о событиях предыдущего дня: – В шесть, после молитвы Эда и моей медитации, Эд включил программу «Сегодня», принял ванну, а я душ, потом Венди нам принесла французский завтрак, затем Поппи поела – я все еще кормлю ее грудью, – потом прическа, маникюр, отправила детей в школу, десять минут на газету. Обсудила с Венди угощение для приема «Ассоциации жен и подруг команды „Манчестер Юнайтед“» здесь, в доме Номер Десять. Дальше машиной в Лондонский институт экономики и политики, прочла там лекцию на тему «Феминизация западного мужчины». Машиной сюда. Написала восемьсот слов в «Спектейтор» о перегрузке электронной почты, потом ланч с Камиллой П. Б. [8] , она обещала меня научить кататься верхом, когда на следующей неделе поедем в Хай-гроув [9] . Что дальше? Ах да, покормила ребенка, ходила покупать обувь с Гейл Ребак [10] , приняла делегацию монахинь из Руанды, поднялась на второй этаж, съела сандвич со старшими детьми, Морганом и Эстель. Сын сейчас готовится к школьным экзаменам, а дочь только что пошла в школу для девочек в Кэмдене. Машиной к Андре, на урок тенниса, потом назад сюда, душ, прическа, макияж. Потом звонки, письма, электронная почта, снова кормление, прием «Манчестерских жен». Эд пришел, он обожает футбол. Потом… Ах да, на второй этаж к детям, помогла Моргану с сочинением по «Королю Лиру». Прическа, макияж, переоделась, обед во французском посольстве с Шарлоттой Рэмплинг и Эдди Иззардом [11] . Все согласились, что…

8

Камилла Паркер Боулз – подруга наследника британского престола, принца Чарлза.

9

«Хайгроув-Хаус-отель» – элитный отель в графстве Эйр.

10

Глава издательского концерна "Рэндом Хаус», самая авторитетная женщина в издательском бизнесе Великобритании.

11

Шарлотта Рэмплинг (р. 1946) – выдающаяся британская актриса. Эдди Иззард (р. 1962) – популярный английский комик, любящий появляться на публике в женской одежде.