Номер 10
Шрифт:
Потом вынул чековую книжку и выписал чек в уплату долгов.
– Ненавижу сидеть без денег, – сказала Норма. – Ну зачем Трев умер?
– Не надо было в потемках по церковной крыше лазить, – ответил Джек.
О смерти отчима Джек узнал с тайным облегчением. Одним преступником в семье меньше. Кроме того, судимости Тревора были для него постоянным источником неприятностей. Несколько раз на протяжении своей карьеры он подозревал, что живой Тревор мешает продвижению по службе.
Норма погрузилась в воспоминания о похоронах Тревора:
– Ни разу не видала, чтобы в церкви столько народу
Джеку запомнилось, как он сидел в церкви буквально в метре от роскошного гроба и гадал, как стажер-викарий справится с печально известной уголовной славой Тревора и странными обстоятельствами его гибели. Но этот осел в ошейнике провозгласил Тревора «ярким характером», восславил его паханскую деятельность и назвал Тревора «первопроходцем, который взялся за утилизацию мусора задолго до того, как это стало нормой».
Норма продолжала:
– Теперь вот жалею, что Трева не кремировали. Не нравится мне, что он там в земле, один совсем.
– Ты мне так и не сказала, мам, сколько Трев тебе оставил, – сменил тему Джек.
Норма принялась рыться в карманах пальто и курток, которые грудой висели на единственном крючке за кухонной дверью. Джек знал, что она ищет сигареты. Казалось, все его детство прошло в чаду сигаретного дыма.
Наконец она вытащила смятый бычок «Ламберт и Батлер", который сначала триумфально подняла вверх, а уж потом воткнула в губы. Джек напряженно ждал, пока она открывала ящики и шарила в сумках. Коробок спичек нашелся в ящике под грязной мойкой.
Норма села и пустила дым поверх стола.
– Не люблю я о деньгах говорить, – упрямо пробормотала она.
– Надо, мама, – возразил Джек. – Ты у Ивонны деньги забрала?
Норма мотнула головой.
Джек не советовал матери инвестировать в финансовую пирамиду его сестры Ивонны «Женщины, быстрее богатейте», которую та основала под девизом защиты прав женщин. Но мать все-таки вложила три тысячи фунтов, загипнотизированная россказнями Ивонны о том, как простые женщины уходят с ее собраний, унося за раз по двадцать четыре тысячи наличными.
Теперь Ивонна и мать друг с другом не разговаривают. Вообще-то они ни разу не виделись с тех пор, как Ивонна защитила свои права и исчезла, бросив озадаченного мужа, с которым прожила двадцать лет. Ее не сумел найти даже компьютер Главного управления полиции. Джеку здорово не хватало Ивонны. Прежде сестра заботилась о матери, а теперь, похоже, все заботы легли на его плечи.
Джек занялся делами. Он отвез мать в супермаркет «АСДА». На щите объявлений оставил записку: «Требуется уборщица. Три часа в неделю».
Пока они выгружали из машины замороженные полуфабрикаты, в гостиной зазвонил телефон. Джек снял трубку, и молодой мужской голос произнес:
– Я звоню насчет вакансии уборщицы. Джек с сомнением слушал.
– Я хорошо прибираю, – продолжал молодой человек. – Раньше в больнице работал.
– А теперь почему не работаете? – с подозрением спросил Джек.
– А теперь я студент. Приходится подрабатывать, чтобы платить за учебники.
Джек попросил молодого человека, Джеймса Гамильтона, прийти часов в пять.
Морган Клэр писал эссе о толпуддлских мучениках. Почерк у него был разборчивый и четкий:
«Толпуддлские мученики – это шесть сельскохозяйственных рабочих,
образовавшие „Общество друзей“ в 1833 году, когда хозяин урезал им зарплату с девяти до шести шиллингов в неделю".С чувством неловкости Морган сознавал, что его сестра Эстель манкирует уроками, и позже наверняка выйдет скандал, когда мама с папой поднимутся к ним на полчаса – пообщаться как следует.
– Эстель, ты бы хоть вид сделала, что уроками занимаешься, ну хоть начни! – сказал Морган.
– А мне плевать, что будет, когда вырасту, – отозвалась Эстель. – Хочу быть необразованной.
Морган засмеялся.
– А ты уже образованная. Не можешь же ты всему разучиться.
– Тогда не буду экзамены сдавать, – сказала Эстель.
Морган продолжал писать:
«На мой взгляд, эти люди, Джеймс Брайн, Томас Стэнфилд, Джон Стэнфилд, Джеймс Хэмметт, Джордж Лавлесс и Джеймс Лавлесс, явились пионерами рабочего движения и не заслуживали столь жестокого и бессердечного отношения".
Он положил ручку.
– Ну и какие у тебя цели в жизни?
– Целей куча, – ответила Эстель. – Я хочу быть жутко красивой, и чтобы шкаф был набит дорогим шмотьем, и я хочу выйти замуж за симпатичного мужчину, который будет меня смешить, и еще хочу завести ребенка.
Служба МИ-5 слушала, как премьер-министр с женой занимаются любовью. В передней спинке bateau lit [20] был спрятан крошечный микрофон, не больше ноготка новорожденного младенца.
– Пыхтят, будто уже на полпути в Сноудон [21] , – заметил агент Роберт Палмер.
20
Водяная кровать (франц.)
21
Национальный парк на севере Уэльса.
– Лучше бы уж ехали на свой хренов саммит, – буркнул агент Алан Кларк.
– Стыдоба… Слава богу, хоть аудио только.
Изменившийся тон в страстных ласках премьер-министра подсказал агентам, что скоро тот кончит и потянется за туалетной бумагой.
Морган Клэр не ожидал застать родителей в постели в шесть вечера. Когда четыре месяца назад родилась Поппи, он был вынужден признать, что его родители все еще занимаются этим, несмотря на возраст. Это и без того жуткая пошлятина, но заниматься этим при свете дня – просто извращение или что-то типа того. Они что, животные? Конечно, не надо было входить без стука, но ведь так хотелось рассказать папе о толпуддлских мучениках.
– Папа, ты знаешь о толпуддлских мучениках? Агент Кларк хихикнул:
– Вот вам и прерванный половой акт.
– Конечно, знаю.
– И что ты о них думаешь?
– По-моему, это были мужественные люди, но они заблуждались.
– Заблуждались? В чем? – В голосе Моргана звучало огорчение.
– Ну, по-моему, они избавили бы и себя и свои семьи от массы неприятностей, если бы согласились вести с хозяином переговоры о повышении зарплаты, а не вышли на улицы подстрекать.
Краска залила лицо Моргана. Он всем сердцем любил толпуддлских мучеников, их жен и детей и готов был умереть за их правое дело.