Non Cursum Perficio
Шрифт:
«Интересно, почему Норд написал, что мне сюда нельзя входить?» – подумал я растерянно, и по инерции вошёл, оставив дверь приоткрытой. Потоптался, как самый умный, с кружкой остывших блевашей в руке, и двинулся по коридору на запах картошки. Может, если сделать умильное лицо, меня там на халяву покормят? Всё-таки, я довольно известная в Антинеле личность…
Заранее приятно улыбаясь, я заглянул в бездверный проём и обомлел.
В помещении кухни, под гирляндами сохнущего белья, на полу у печки сидела троица чумазых ребятишек, и в оной печке-буржуйке изготовляла жареную картошку!
– Тин-Тин, тащи соль, – скомандовала девчушка. Её тощая длинная подруга, по-арабски сидевшая на кучке цветастых тряпок, распутала свои журавлиные ноги, встала и упёрлась взглядом мне в переносицу. Какое-то время мы увлечённо играли в гляделки. Потом Тин-Тин сообщила куда-то в пространство:
– Анияка, у нас тут, типа, варяг, – после чего соизволила, наконец, обратиться непосредственно ко мне, – здрасьте, а вы тут у нас не живёте, а чего вы тогда тут ходите, а чего мы вообще вахтёру платим, а?
– Извините, – немного растерялся я, – просто…
– Соль!! – перебила меня всё ещё выгребающая угли из печки Анияка и нетерпеливо взмахнула кочергой. – Когда я, наконец, её дождусь?
Сидевший у буржуйки на корточках исключительно лохматый мальчишка, с серьгой в ухе и в жутком полосатом серо-зелёном свитере, мученически вздохнул и изрёк:
– Женщины, не устраивайте панику и массовые беспорядки. Это не варяг, это руководитель нулевого отдела Антинеля Сао Седар. Мне про него дядя рассказывал. Что ему всякие вахтёры и тому подобное. Заходите, господин Седар! Вы к нам зачем?
– Да будь он хоть Эрнесто Че Гевара! – опять встряла Анияка и так треснула кочергой по полу, что отколола кусок от кафельной плитки. – Если это Сао Седар, значит что, картошку теперь солить необязательно?..
– На, подавись ты своей солью, – не глядя, сунула скандалистке жестяную баночку Тин-Тин, продолжая на меня таращиться.
– Ну наконец, выродила! – буркнула Анияка, деловито обтёрла чёрную картошечку подолом своей блузки, обмакнула в соль и счастливо засунула в рот целиком. Лохматый тем временем выволок мне из-под стола табуретку и брякнул на плиту закопченный чайник.
– Картошку с нами будете? – прозорливо осведомился он и внимательно посмотрел на кружку с макаронами в моей руке.
– Спасибо, не откажусь, – стараясь не наступить в рассыпанные по полу угли (я, конечно, индус, но не йог!), я пробрался к табуретке и поболтал китайскую лапшу в чашке. – У вас тут мусорка есть где?
– Ой, не надо выливать, – встрепенулась Тин-Тин, – наша кошка это ест.
– Ладно, хорошо, – продолжая потихонечку одуревать, отозвался я.
Милые детки шустро пособирали с пола картошку на сковороду, потом Анияка лениво сгребла угли кочергой под буфет и равномерно размазала остатки сажи по всему полу.
– А вам не влетит? – удивился я такому способу уборки.
– От кого? – через плечо глянула на меня Анияка с нескрываемым презрением, после чего снизошла до разъяснения, – мы сегодня одни на всём
этаже. И завтра тоже, наверное.– Завтра Смайлик приедет, – напомнила ей Тин-Тин.
– Ну, он-то вообще вселенскую грязь развезёт! – Анияка пинком тапки загнала кочергу туда же под буфет, и встала, вытирая руки о джинсы на бёдрах. – Знаю я его милые привычки. Опять будет носки стирать в рукомойнике…
Все трое дружно захихикали. Я в разговор больше не встревал, потому как деятельно занялся хоть и вымазанной в саже, но невероятно вкусной картошечкой с «дымком» и хрусткой корочкой.
Какое-то время и дружная троица тоже сосредоточенно жевала и сыто жмурилась, потом голос подала Тин-Тин. Положив вилку с недоеденным куском картошки, она обвела нас «страшными» глазами и громко заявила:
– А ведь он – физик-нулевик! – и уставилась мне в рот, не мигая.
– Спасибо, что просветила, а то мы бедные не знали, – ядовито поблагодарила её Анияка, не прекращая жевать, отчего у неё шевелились по-эльфийски оттопыренные уши.
Тин-Тин не смутило это резкое замечание.
– Господин Седар, – продолжила она, чуть ли не с обожанием таращась на меня раскосыми тёмными глазищами, – вы же физик-нулевик!
И замолкла, с победоносным видом озирая своих камрадов.
– И? – спустя какое-то время поторопил её лохматый с любопытством.
– Етишкин фитиль, да она же про второй подъезд, который первый корпус! – неожиданно хлопнула себя по лбу Анияка и засияла немного щербатой (ввиду отсутствия двух передних зубов) улыбкой. Тин-Тин яростно кивала.
– Сейчас я всё объясню, а то мадмуазель начнут друг друга перебивать, спорить, и непременно запутают вас, – пообещал лохматый и добавил, – кстати, я Шэгги. Так вот, с вашей помощью мои леди хотят пробраться в наш второй подъезд, по малопонятным причинам имеющий целых два входа и при этом ни одной двери…
– До войны он, говорят, был нормальный, – влезла Анияка энергично, – а теперь там нет двери, скелеты в окнах, и ночью свет какой-то синий. И ещё на него Шпагат воет. Шпагат – это наша кошка, если вы не знаете.
До скелетов я ещё понимал, а потом резко прекратил, но, судя по всему, большого понимания тут от меня никто и не требовал. Увидев, какой искренней жаждой приключений горят глаза трёх любителей мистики, я понял, что всякое сопротивление бесполезно.
– Чаёчек, – льстиво приволокла мне стакан Тин-Тин, а её подруга со слегка недовольным сопением извлекла из буфета трофейную коробку уже весьма окаменевших и частично съеденных конфет «Пьяная вишня». После такой взятки отнекиваться было уже просто неприлично…
Покончив с чаем первой, Тин-Тин заглянула в мой стакан, убедилась, что я тоже закруглился, и энергично потянула меня в коридор. Продолжало смеркаться, но в принципе ламп можно было не зажигать – заплаканные дождём окна давали достаточно света. Влекомый троицей ребят, я двинулся обратно к холлу, одолеваемый всякими нехорошими предчувствиями. Ни с того, ни с сего вспомнилось, что во всех старых картосхемах Антинеля десятым корпусом было обозначено вовсе не выстроенное два года назад новое здание для волнового отдела, а этот вот флигель…