Норвуд

Вскоре в наш сарай заявился вчерашний пузатый мужичок, который, судя по всему, являлся старостой деревни. Он быстро осмотрел всех, ненадолго задержав взгляд на раненом кузнеце и всё ещё спящей Френсис, а потом приказал тем, кто может стоять на ногах, выходить.

— И без глупостей, — добавил он, прежде чем выскользнуть за дверь.

Первыми за ним последовали я и мастер Фонтен, который с явной неохотой оставлял внучку одну. А потом на выход потянулись и остальные.

При свете солнца ничего пугающего или непривычного вокруг не было — ближайший дом с каменным первым и деревянным вторым этажом, скорее всего, принадлежал самому старосте, потому как он ненадолго зашёл туда, но почти сразу вышел с небольшим кувшинчиком в руках.

Вокруг, кроме дома и нашего сарая, стояло ещё несколько непонятных построек, о назначении которых я, как потомственный горожанин, даже и не догадывался.

— Если хотите получить еду, — безо всяких предисловий начал староста, — придётся поработать.

За его спинами стоял десяток мужиков, а чуть в сторонке я заметил господина Глена, руки которого были скованы за спиной, а на лице, как мне кажется, прибавилось синяков — похоже, интерфектор ещё раз попытался отказаться помогать этим чересчур «гостеприимным» людям.

— Нам, стало быть, надо оборониться от мертвяков, — продолжил староста, — и значит, будем строить забор...

На этом недолгая речь, в общем-то, закончилась, и нас всех отправили в разные стороны — кого брёвна таскать, а кого ямы копать.

Мне досталась простая деревянная лопата, которая уже спустя час натёрла мне чудовищные мозоли — непривычен я к такой работе, да и за последние дни вымотался настолько, что руки поднимались с большим трудом.

Как итог — когда наступил время обеда — ничего мне не досталось, и кабы не мастер Фонтен, который поделился со мной краюхой хлеба, пришлось бы совсем худо.

— Плохо работаешь, — укоризненно заметил один из деревенских, глядя, как я уплетаю чужой хлеб, — вот и без еды остался!

Мне захотелось схватить лопату и ударить его по голове.

— Так я вроде к вам сюда ямы копать не нанимался! — задыхаясь от злости, я с трудом проглотил ком, застрявший в горле. — А если кормить не будете, откуда силам для работы взяться?

— А чего на вас харчи-то переводить? — засмеялся другой, с интересом слушавший нашу перепалку. — Всё одно, окромя интерфектора никто из вас тута не нужон... А вам единственная дорога — в слуги господаря Иниса остаётся!

— Нету никакого Иниса, — я презрительно хмыкнул и демонстративно сплюнул под ноги. — И никогда не было!

Спорить никто не стал, а только третий крестьянин, который в этот момент как раз проходил позади, больно стукнул меня ладонью по затылку и тихонько сказал:

— Ох, не гневи покровителя нашего, малец! Работаешь ты плохо, а значит, для тебя очередь к нему в услужение отправиться, может уже сегодня подойти!

Промолчать я не смог. Однако за слова, сказанные в адрес всех жителей деревни и их «господаря» Иниса, тётушка Ясуи вряд ли похвалила бы меня. А уж отец, который никогда не позволял себе бранно выражаться, наверняка потом ещё долго объяснял мне, почему не стоит так говорить и что ругань, в первую очередь, пачкает того, кто ругается, а не того, на кого она направлена. И наверное, это правильно, но сейчас мне было плевать.

Внутри кипела ненависть. Не знаю, возможно, причина в том снадобье, так неосмотрительно выпитом в городе, а может, последние дни сильно поменяли меня, но как бы то ни было, я вдруг отчётливо понял, что если представится шанс, без раздумий убью любого обитателя проклятой деревни. И более того — сделаю это с радостью.

Я быстро глянул через плечо, чтобы запомнить крестьянина, который меня ударил, но успел заметить только длинные обвислые усы и спутанные волосы. Таких тут каждый второй, но ведь есть ещё и голос — сиплый и низкий.

— Ты чего? — рядом раздалось шипение Зольки. — Зачем нарываешься? Хочешь, чтобы тебя побили?

Измазанная по самые брови землёй, девчушка, к слову, работала наравне со всеми и, в отличие от меня, получила-таки причитающуюся еду.

Я ничего не ответил — ярость требовала выхода, а мне не хотелось обидеть кроху неосторожным грубым словом. Поэтому, покрепче сжав лопату в руках, я принялся орудовать ею с удвоенной силой, хотя бы так вымещая накопившуюся злость.

Запах земли смешивался с ароматом древесной смолы, повсюду валялись щепки, а солнце немилосердно пекло шею.

Ладони ломило от боли и, казалось, пальцы вот-вот разожмутся, но я до скрипа стискивал зубы и специально смотрел на кого-нибудь из крестьян — их мерзкие рожи вызывали новый приступ ненависти, которая придавала капельку сил.

Сами местные жители не отлынивали от работы и к вечеру, когда начали сгущаться сумерки, я с удивлением обнаружил, что всего за один день удалось многое сделать — почти половина деревни уже была огорожена.

Наверное, для частокола нужно использовать брёвна, подготовленные специальным образом, а не те, которые только что были срублены в ближайшей роще. Хотя, с другой стороны, если придут мертвяки, лучше иметь пусть плохую, но защиту, чем вовсе никакой.

— Завтра закончим! — громко произнёс староста. — А потом ещё один ряд вроем!

Не дождавшись никакой реакции на свои слова — устали все, включая крестьян — он собственноручно раздал еду пленникам, а потом, в окружении дюжих мужичков, отвёл нас обратно в сарай.

На этот раз мне досталась отдельная порция, но я пока не спешил набрасываться на хлеб, хотя от голода сводило живот.

— Как она? — спросил я у мастера Фонтена, сразу опустившегося на колени рядом с внучкой.

— Не спит...

Я глянул на Френсис, которая молча лежала с открытыми глазами — удивительно, но сразу после схватки с Карлом Рокитанским она чувствовала себя гораздо лучше. То ли усталость накопилась, то ли она просто надорвалась...

— Покушаешь? — ласково спросил мастер Фонтен.

— Нет, — кое-как выдавила девушка и с трудом перевернулась набок.

На моего бывшего наставника было жалко смотреть — он явно не знал, что делать и только с тревогой глядел на внучку.

Я же отошёл к господину Вардену, которого работать не заставляли, но и кормить не спешили. Кузнец сидел, облокотившись на стену, и смотрел перед собой, не обращая внимания на окружающих.

— Держите, — отломив кусок, я протянул его мужчине.

— Благодарю...

Господин Варден ел не торопясь, отщипывая хлеб по чуть-чуть.

Я стоял рядом, не зная, стоит ли что-нибудь сказать, когда дверь в сарай неожиданно распахнулась, и внутрь впихнули интерфектора.

Руки господин Глена были теперь скованы спереди и соединены цепью с кандалами на ногах.

— Дерьмовая работа, — произнёс негромко мастер-кузнец.

Не знаю, как ему удалось это рассмотреть в полумраке, да ещё и с расстояния в несколько шагов.