Норвуд
Шрифт:
Оказалось, что мать Френсис не пережила родов, да и сама девочка сильно болела — лекари не брались помогать, а те, кто имел такую возможность, требовали больших денег, которых у мастера Фонтена не было. Обитали они тогда на юге, где вся власть принадлежит баронам, и один из них — далеко не самый знатный, но гораздо более могущественный, чем простой горожанин — был отцом Френсис. Однако ребёнка он не признавал, платить за лечение отказывался, и тогда отчаявшийся дед отправился на север, чтобы предать внучку скверне, которая могла исцелить любой недуг...
Не знаю, как мой бывший наставник
История, рассказанная Френсис, произвела на меня тяжёлое впечатление. Мне всегда казалось, что люди, добровольно вставшие на сторону зла, делали это только ради собственного могущества и из самых низменных побуждений. Но получается, у маленькой Френни никакого выбора не было вовсе — за неё всё решил дед, которого к этому принудили обстоятельства.
Наверное, всё это не снимает с них вины за произошедшее в нашем городе, но я ничего не мог с собой поделать — мне было жаль девушку и её деда.
— Не надо нас жалеть, малыш, — Френсис нахмурилась. — И вообще, я пришла сюда не для того, чтобы рассказывать о своей нелёгкой судьбе.
Её губы тронула невесёлая усмешка.
Я же внимательно смотрел на девушку, ожидая продолжения — понятие не имею, что ей могло от меня понадобиться такого, о чём нельзя поговорить в присутствии остальных.
— Ночью, во время жертвоприношения... — начала она, осторожно подбирая слова, будто не могла решиться на что-то. — Когда ты был с факелом...
В памяти вновь вспыхнули те странные образы, рождённые языками пламени, и те слова, в которые они превращались. Неужели Френсис тоже их видела?
— Я кое-что почувствовала... — продолжила девушка. — Кое-что необычное.
— Что именно? — в горле пересохло.
Всё-таки, где-то внутри себя, я надеялся, что видение было порождением моей усталости, но теперь шансов на это, похоже, не осталось.
— Не знаю, — честно ответила Френсис. — Огонь принимал какие-то непонятные формы... Не знаю, что это было. Но могу сказать, что оно очень похоже на скверну. Очень похоже, и одновременно, совсем другое.
— Одновременно и похоже, и не похоже? — с недоумением спросил я. — Как такое возможно?
— Я не знаю, как объяснить, малыш, — девушка пожала плечами, — но что-то подобное я чувствовала в детстве, когда только напитывалась скверной. Это было очень давно, да и я была совсем маленькая, но это ощущение... Его нельзя забыть.
— Так значит, это было что-то тёмное? — я был так напряжён, что даже не стал обращать внимание на очередного «малыша».
— Нет, — нелогично ответила Френсис. — Не тёмное, но... Похожее! Знаешь, на севере есть такое блюдо — в маленькие кусочки теста заворачивают разные начинки. Мясо, овощи, иногда ягоды...
Я не понимал, при чём здесь кулинария, но слушал внимательно.
— Так вот, — девушка отмахнулась от какого-то назойливого насекомого, — с виду они получаются одинаковыми, но внутри абсолютно разные, понимаешь? Так и здесь — то, что было на поляне, похоже на скверну, но
у него другое наполнение, что ли...Не мог сказать, что съедобный пример привнёс ясности, но я всё равно кивнул, чтобы не расстраивать девушку. В конце концов, речь идёт о таких вещах, которые трудно облачить в слова.
В общем-то, всё было уже сказано, и мы пошли обратно в деревню — не стоило заставлять интерфектора ждать. На этот раз я как-то не очень удобно держал в руках оружие, и на выходе из леса выронил сразу несколько болтов. Наклонившись, чтобы их поднять, краем глаза заметил кое-какую странность — в густом кустарнике на мгновение будто вспыхнул и сразу погас язычок пламени.
Глава 23
Руки похолодели, и я стал всматриваться в переплетение ветвей, ожидая новой вспышки. Миг-другой ничего не происходило, и я уже начал было надеяться, что мне просто показалось, но зря — стоило только чуть-чуть отвернуть голову, как ярко-рыжее пламя снова мигнуло между зелёных листьев.
— Ты чего, малыш? — Опалённая стояла позади меня и не могла ничего видеть.
Я не ответил, но зато натянул тетиву и вложил болт — пусть наконечник самый обычный, но это в любом случае лучше, чем ничего.
Деревья зашумели и закачались сильнее, а к шелесту крон присоединился треск похожий на тот, с которым огонь пожирает сухие поленья. Запах дыма стал будто бы гуще, но, возможно, мне это просто чудилось.
— Да что случилось-то? — в голосе девушки слышалось волнение.
Не зная, что сказать, я продолжал напряжённо смотреть на опушку леса. Может, мне всё-таки привиделось?
Выждав ещё несколько мгновений и опустив, наконец, арбалет, я хотел было уже повернуться к Френсис, как снова раздался треск, и из кустов выбрался крупный рыжий лис. Стало смешно — похоже, за всполохи огня я принял его роскошную шубку. Правильно говорят, что у страха глаза велики.
— Какой красивый! — прошептала Френсис, тоже заприметившая хищника. — Не вздумай стрелять!
— И не собирался, — так же негромко, чтобы не спугнуть животное, ответил я.
Никогда не испытывал желания убивать зверей, хотя мои сверстники извели немало кошек во время своих «игр». Да и не попал бы я, скорее всего, даже реши вдруг попробовать — нас разделяло не меньше тридцати шагов.
Лис же, видимо посчитав, что уже достаточно порадовал случайных зрителей, махнул хвостом и, посмотрев напоследок прямо мне в глаза, скрылся между деревьев.
Один короткий взгляд, а меня как будто ударили по голове — в ушах забили барабаны, а перед взором заплясали искорки.
— Согласие неизбежно, — раздалось прямо внутри черепа.
Колени стали подкашиваться, и на ногах удалось устоять только чудом.
— Ты слышала? — голос слегка подрагивал, но я всё же держал себя в руках.
— Что? — Френсис с улыбкой наблюдала за удаляющимся зверем и явно ничего не услышала.
Ну а я не стал ей ничего говорить — ни к чему это.
Однако этот Инис, похоже, решил насесть на меня всерьёз — теперь-то, после разговора с Опалённой и встречи с лисом, никаких сомнений в реальности происходящего быть уже не могло. И пусть я не верил в богов, но заниматься самообманом глупо — так и отец мой всегда говорил.