Новик

Прочитал.

Замолчал.

Царь тоже молчал, как и присутствующий десятник. Тот, кстати, был, без всякого сомнения, потрясений в положительном ключе, но молчал. Царь же, пристально рассматривал Андрея с очень странным, задумчивым взглядом. Пока, наконец, не произнес:

– Славные вирши. Но разве это дар для царя?

– Прости Государь. – невозмутимо ответил Андрей, скрутив свиток. – Ты прав. Это просто слова.

– Тогда в чем твое подношение?

– Я слышал, что боярам не нравится твой выбор супруги. Говорят, что ее здоровью угрожают злые козни. – От этих слов Иоанн напрягся, а взгляд его стал ледяным. – Я не ведаю кто, когда и как будет пытаться ей навредить. Ей, а значит и тебе, и всем нам, твоим верным слугам. – добавил Андрей.

– Честных людей обычно травят ртутью да мышьяком. И не разом, а по чуть-чуть, дабы не распознать на пробе. Чтобы этому злодейству противостоять нужно каждый день пить молоко и есть сырые яйца. Это средство не поможет, если решать дать много яда. Но если кормят маленько, чтобы отрава накапливалась, то…

– Не боишься давать мне такие советы? – очень жестко и холодно спросил царь.

– Если нужна проверка, то я готов лично вкушать яд в течения месяца или более, защищаясь предложенным способом, – произнес Андрей. И замер с самым невозмутимым видом. Серьезным. Максимально спокойным.

– Откуда о том ведаешь? – после очень долгой паузы спросил Иоанн.

– Отец о том сказывал.

– А он отколь ведал?

– Мне то неизвестно.

– Читать-писать тоже он тебя учил?

– Истинно так, - ответил Андрей, имея в виду не этого, а того отца – из прошлой жизни. – Он сказывал, что ученье – свет, а не ученье – тьма.

– Добрые слова, - кивнул царь и кивнул на столик, мол, клади свиток. Андрею не требовалось второй раз намекать. – Я слышал, - продолжил Иоанн, - что ты удумал новую масляную лампу, которая светит ярче прочего.

– Удумал.

– И печь, что не дымит?

– Что отводит дым сразу на улицу, оставляя в избе лишь тепло.

– А масло светильное? Ты ведь полбочки купцу продал. Откуда взял?

– То дух дерева. Мы его, когда уголь жгли для кузнеца, заприметили. Он как деготь получается. Ничего хитрого в том нет, просто обычно его не примечают и спускают в отходы.

– Ясно. – едва заметно хмыкнул Государь.
– А краску откуда брал?

– То наследство отца.

– Поэтому ты обещал купцу тульскому еще краску? – усмехнувшись поинтересовался царь.

– Люди, с которым отец вел дела вышли на меня и предложили не с ним, так со мной дела вести. Но я не уверен в них, а они во мне. Поэтому не ясно, сладиться что или нет. Так что ничего точного я не обещал.

– Кто такие?

– Не знаю. Я с ними ранее был не знаком. Может врут. Может нет. Если попробовать, то, возможно, добывать краску.

– Врешь же.

– Вру, - честно и абсолютно невозмутимо ответил Андрей. – Зато от чистого сердца.

– Как? – расплылся в улыбке Иоанн. – От чистого сердца? Ха! Ладно. А лошадей чего подарил поместным дворянам? Почему не в долг дал?

– Какой смысл давать в долг то, что не смогут вернуть?

– Это ты на саблю взял. Это твое. Зачем им отдавать?

– Государь, мне там службу служить тебе. Промеж них. И от того, как мои боевые товарищи станут ко мне относиться, да готовы ли окажутся к службе зависит – смогу ли служить.

– Поясни, - нахмурился царь.

– Если давать в долг, то сие дело не воинское, а купеческое. Ведь купец с должником в бой не идет плечом к плечу. А значит и не нуждается в том, чтобы заемщик был ему товарищем.

– Значит мнишь, что старшины делают неразумные дела? – усмехнулся царь.

– Государь, то не моего разумения вещи. Я, быть может, еще очень юн и не понимаю многого. Посему и мыслю так, по-простому.

– Мыслишь то может и по-простому, а крепостицу поставил. Зачем сие? Да ты не робей. Сказывай что мнишь.

– Для воеводы, Государь, очень пользительно, чтобы все оставалось так, как есть. Ибо поместные дворяне при появлении татар хватают свои семьи да бегом в Тулу бегут. Отчего войско вокруг воеводы само собой появляется без каких-либо усилий. Дурное. Но для осадного сидения достаточное. Но с воеводы что спрашивать? Он в Туле гость. Тут год посидит, там год потопчется. Ему дела Тула без интереса. Поместные же дворяне каждое такое нашествие вынуждены терпеть убытки и нищать, ведь татары разоряют их поместья, портят посевы, жгут дома, режут и угоняют в рабство крестьян. Старшины же…

– Значит воевода тебя вынудил крепостицу ставить? – перебил его царь.

– Никак нет. Он старается свою службу служить, я свою…

– Я тебя что-то не пойму, - ухмыльнулся Иоанн. – Спрашивал я тебя о том, почто ты крепостицу поставил. А ты мне тут про воеводу сказываешь. За нос меня водить вздумал?

– Государь, я поставил крепостицу, чтобы люди, которые трудятся на твоей земле, выданной мне в поместье, при набеге татар не по оврагам да лесам прятались, а за стенами отсиживались. И чтобы татары жилье не жгли, да разорение не такое страшное творили. И чтобы я мог со спокойной душой в службу дальнюю полковую ходить.

– И только?

– И только.

– А мне сказывали, что возгордился.

– Брешут. – порывисто произнес Андрей, вновь положа правую руку на сердце.
– Мой отец живота не пожалел на службе твоей, и я не пожалею.

– На службе? И в чем же ты ее видишь?

– В том, чтобы врагов твоих бить. Ныне татар. А если прикажешь, то и любых иных. – Не убирая руки с сердца ответил он.

Тишина.

Царь внимательно смотрел на парня и о чем-то думал. Минуту, наверное, так смотрел. После чего спросил:

– А бронька сия откуда? Тоже сам удумал?

– Слышал я от отца, что в праотеческие времена в таких ратники на Руси воевали. Вот я и попробовал с кузнецом что-то изобразить. Я ему сказывал, передавая слова отца, а он пробовал.

– У тебя кузнец есть свой?

– После татарского погрома посад Тулы сильно пострадал. Вот я кузнецу-погорельцу и предложил год поработать на меня. Ведь для службы мне так и так нужно где-то броньку добрую искать.

– И чем она лучше того же бахтерца?

– Бахтерец без всякого сомнения крепче, но эту чинить легче. Она ведь на шнурках. И если в походе после боя нужно привести ее в порядок, то это можно сделать самому за вечер у костра. Достаточно иметь несколько запасных пластин и шнурки.

– Ясно… - кивнул царь и вновь поменял тему, возвращаясь к старой.
– Значит, не знаешь, откуда краску берут?

– Государь, так ты скажи сколько тебе надобно.

– Заметьте, – усмехнулся Иоанн, – не я это предложил.

– Так чего крутиться вдоль да около?