Новые: Изгой

— В центре все уничтожено. — Командир связался с базой отрешенным голосом, стараясь скрыть ужас. — Продолжаю обследовать город.

Изгой подошел сзади и посмотрел через плечо на монитор, через который увидел все глазами дрона. Машина мчалась над городом, покинув выгоревшую территорию, совершенно бесшумно и высоко, сканируя местность и ища людей. И он довольно быстро нашел их, поднявшись ещё выше и теперь сканируя лагерь с большей высоты, оставаясь для них незаметным.

— Они здесь, в тридцати километров от центра. — Штурмовик посмотрел на изгоя, разговаривая с Константином. — Судя по съемке их не менее четырех сотен. Тяжелой техники и вооружения не видно. Идем на сближение.

Второй штурмовик развернул дрона обратно и они направились к лагерю, идя в обход выжженного части города, пока дрон наконец-то не приземлился перед ними и штурмовик прикрепил его на рюкзак, сложив его крылья. Уничтоженная территория была совсем рядом, воздух становился всё тяжелее и опаснее для здоровья, поэтому весь отряд нацепил маски и очки, чтобы обойти место удара. 362 тоже достал запасную маску и очки из рюкзака и идя следом за штурмовиками и смотря на перекошенные сгоревшие высотные дома, объятые дымом, думал об этих людях, решая, как их называть. Агрессоры, враги? На ум приходило только одно, когда он вспоминал их одежду и старое вооружение. Беженцы. Они явно где-то жили и судя по телосложению жили весьма неплохо. Что или кто заставило их сорваться с насиженного места? Как могли церковники так повлиять на этих людей, чтобы они пошли войной туда, куда никогда не ходили и вполне возможно не хотели идти. А вдруг большинство из них и не знали, что они идут войной? Может их тоже обманули? Он посмотрел на спины штурмовиков и один из них обернулся к нему. Они по любому знают, если не эти двое, то Константин и их командиры. Он прислушался к себе. Киркин тоже молчал, он был далеко и чем-то был занят, весьма серьезным. Что он там делает? Какие свои замыслы исполняет? Его окружали те, кому он не мог доверять и изгой был рад, что он сейчас идет с людьми и тех всего двое.

Штурмовик тем временем резко остановился и поднял руку, оторвав его от размышлений и они быстро спрятались в соседнем доме, укрывшись за стенами и осторожно наблюдая за улицей. Из-за здания появился сначала один, он внимательно осмотрелся вокруг, затем махнул рукой и мимо разведки прошли пять человек, быстро исчезнув за поворотом улицы. Люди с востока, судя по одежде, вооруженные старыми автоматами, они шли в направлении снайперов и штурмовики тоже поняли это, проводив их взглядом.

— При убитых тобой были рации? — Спросил штурмовик у изгоя и тот лишь посмотрел на них не моргая

— У одного из них есть рация. — Прошептал другой штурмовик. — У нас примерно два часа, до того, как лагерь узнает. Если мы их задержим, это даст фору максимум в три четыре часа, но лагерь неизбежно пойдет в атаку.

— 362. — Штурмовик посмотрел прямо в глаза изгою после некоторого раздумья. — Иди за ними. Постарайся без лишних жертв.

Изгой посмотрел на штурмовиков без эмоций и направился следом за людьми, проводив еще раз штурмовиков взглядом, пока те не исчезли за домом. Их пути снова разошлись, на свое счастье он опять был один и вышел на охоту по каменным джунглям, однако фраза без лишних жертв заставила его задуматься, что не все люди плохие и многие хотят просто мирно жить, насколько это возможно в этом безумном мире. Людей он видел прекрасно, они хоть и шли аккуратно и постоянно оглядывались, но все же он без проблем их преследовал, неумолимо их настигая. Близился закат и люди явно планировали переночевать на постах, не останавливаясь в пути. Пока изгой шел за ними он внимательно их изучил. Это были крепкие на вид мужчины, судя по повадках они тоже были охотники, но никак не вояки. Возможно они воевали против других людей или инфицированных, поскольку при них были автоматы и минимальный военный опыт. Но никогда не воевали против профессионалов, иначе у снайперов были бы самые хорошие рации и гораздо больше людей для защиты. Хотя может у них просто дефицит со средствами связи. Единственная рация, что он увидел, висела на поясе у пожилого и крепкого мужчины и то была довольно старой на вид. Наверняка уже и аккумуляторы еле живые. Они дошли до домов уже в потемках и главный распределил всех по соседним точкам снайперов, увидев, что охранения нет на месте. Сам он направился на точку, где лежали молодые девушка и юноша. Изгой пошел за ним, прекрасно понимая, что остальные тоже придут сюда. Он поднимался по ступенькам настолько тихо, что человек даже не замечал его и 362 шел за ним на пролет ниже, буквально идя под ним и из-за этого невидимый человеку. Наконец он поднялся и вошел в комнату к снайперу и 362 услышал звук упавшего оружия.

— Нет. — Он услышал голос человека, обнаружившего погибших.

Нельзя было терять ни секунды и изгой стремительно и легко поднялся наверх, прыгая через три ступени. Он как тень возник над человеком, державшем девушку на руках, но старик даже не смотрел на него, сжимая убитую девушку в крепких объятиях и качая ее на руках.

— Дочка. — Это слово объяснило многое.

Люди не должны убивать людей, ведь во время войны они неизбежно теряют самое ценное. Теряют то, без чего нет смысла жить. Своих любимых. Изгой стоял неподвижно, прямо за ним, за спиной, смотря на человеческую трагедию, стоя без слов, ожидая, когда человек оплачет убитую. Старик был потрясен и ничего не мог с собой поделать. Слезы текли по мужественным щекам, капая на лицо убитой и он растирал их, оставляя следы грязи. Его плечи подергивались, иногда он открывал глаза и видел ее спокойное лицо и от этого снова начинал плакать. Наконец он отвлекся от убитой и ощутил изгоя, обернувшись к нему и застыв с девушкой на руках, смотря широко открытыми глазами на то, кого никак не ожидал увидеть.

— О Господи. — Прошептал он и потянулся за пистолетом.

Изгой ударил его кулаком точно в челюсть, отправив человека в глухой нокаут, дав ему хоть на время забыть про душевную боль. Отобрав все оружие он затащил человека в соседнюю комнату, где лежал убитый юноша, привязал его к ржавой батарее своей веревкой из рюкзака и заткнул рот тряпкой от одежды юноши. Он нужен ему живой. Осталось только подождать остальных людей и изгой вернулся на кухню, спрятавшись за угол и ожидая своих следующих жертв. Через какое-то время по ступенькам послышались торопливые шаги и в комнату вбежали четверо. Трое рванули в комнату, где был человек, а один заскочил в кухню, получив сразу мощный удар и изгой подхватил его, тихо опустив на пол и сразу же пошел в комнату, по энергии наблюдая за ними. Когда он оказался в комнате, за их спинами они всячески пытались заставить человека очнуться и не обращали внимания на опасность, возникшую сзади.

— Влад, очнись. — Один из них тряс человека, тот наконец то еле открыл глаза и тут же отпрянул, смотря назад, отчего люди медленно обернулись, увидев перед собой человека в маске, с красными глазами, в военной форме, смотрящему прямо на них, не моргая.

— Зверь. — Закричал один из них и они вскинули автоматы, но изгой был уже среди них, нанося стремительные удары, не давая использовать оружие. Через пару минут все они уже лежали на земле без движения, даже не успев выстрелить. Изгой привязал их к той же батарее, у которой дергался очнувшийся Влад, не обращая на него никакого внимания. Пускай совместно отдыхают. Рация зашипела на боку у Влада и они оба посмотрели на неё. Человек даже не успел среагировать, как прибор оказался в руке изгоя и вместе с ним он вышел на кухню, смотря на аэропорт. Звук был убавлен и было едва слышно, что кто-то зовет. Изгой выключил свой наушник и поднёс рацию к губам, прибавив звук.

— Влад. — Голос был непонятный, целиком теряя нотки обычной речи из-за искажений и больше напоминая металлические звуки, чем человеческую речь.

— Да. — Изгой нажал на кнопку и прислушался.

— Мы заходим в город. — Снова раздался голос. — Опоздали немного.

— Отлично. Все добрались?

— Добрались то все. Есть проблема. — Снова раздался голос. — Один танк сдох в дороге. Добрались только на двоих.

— Где вы? — Спросил изгой, внимательно прислушиваясь, поскольку тема стала интереснее.

— Идем к лагерю. — Голос немного затих. — Матерь Божия, что случилось с центром города? Никто не пострадал из наших?

Изгой выключил рацию и посмотрел в окно. Там был виден его аэропорт и он посмотрел туда через прицел снайперской винтовки, всё ещё стоявшей у окна. Люди восстановили забор и спрятали генератор в здании аэропорта. Скоро прилетят самолеты и они будут уничтожать остатки этих людей, вместо того, чтобы их спасти. Это странная война. Но если самолеты не прилетят, то есть шанс заставить людей пойти на контакт друг с другом. В конце концов с ними Константин и он сможет кого угодно переубедить. Но для этого придется раскрыться, что, впрочем было уже неважно. Люди все равно уверены, что он умеет разговаривать. Он поднес руку к наушнику и включил связь.

— Танки. — Произнес он.

— Что? — Послышался голос удивленного Ронина. — Кто это?

— Это 362. У них два танка. — Повторил изгой. — Они скоро войдут в город и направятся в лагерь.

— Выяснить, что за модели. — Послышался приказ Константина после секундного молчания. — При необходимости уничтожить. 362, спасибо что не промолчал в нужный момент.

— Принято. — Послышался ответ разведки и снова наступила тишина.

Связь замолчала и изгой посмотрел на привязанных к батарее прямо через стену. Почему они так ненавидят их? Не из-за того, что они сделали сейчас, а ведь значительно раньше в них проснулась ненависть. Он вошел в комнату и посмотрел на того, кого хотел об этом спросить, отчего Влад сильно задергался, пытаясь вырваться. Он направился к нему, вытащив нож и выдернув кляп, от чего человек сначала сжался, а затем закрыл глаза и начал что-то шептать. Изгой разрезал веревку и вытащил человека на середину комнаты, посадив его на пыльный диван, затрещавший под его весом. Влад с ужасом смотрел на него, на форму, на кровавые глаза, совершенно забыл про ту боль, что испытал недавно, увидев убитую дочь, перед лицом своей смерти.

— Причина? — Спросил изгой, посмотрев на других пленных, ведь они потихоньку приходили в себя и затем снова переведя взгляд на Влада.

— Что? — Человек вздрогнул, будто не ожидал слов. — Боже мой.

— Причина вашей агрессии?

— Ты разговариваешь, но как? — Человек будто не слышал его.

— Выдыхая воздух. — Изгой начинал терять терпение. Он еще никогда так долго не разговаривал, тем более с тем, кого не знал. — Зачем сюда пришли?

— Они были правы. — Человек как зачарованный смотрел на него, совершенно не слыша вопросы.