Ну допустим

– Вы правы, юная леди. – укоризненно вздохнув, произнёс ребёнок тоном умудрённого опытом немолодого человека, только что принявшего пусть неприятное, но необходимое решение, – на меня, увы, не действует…

– А ну подчинись моей воле! – заметно напрягшись, произнесла Марисоль. При этом её лицо стало красным и от неё ощутимо полыхнуло невидимым жаром, будто она только что вышла из Дома горячих камней – древней ацтекской бани Темескаль.

Видеть то, что последовало за этим, умеют очень немногие. Не вооружённому должным образом изготовленным и инициированным хрустальным шаром или хотя бы призмой Малафеева – Порро взгляду большинства из нас с вами, мои терпеливые читатели, подобное обычно остаётся недоступным.

Из головы Марисоль проклюнулись бледные извивающиеся ростки. Они чем–то напоминали те, что появляются из зёрен пшеницы, заботливо помещённых в блюдце с тёплой водой любительницей находить в женских журналах рецепты помолодеть чудесным образом.

Затем эти ростки превратились в начавшие розоветь нити неведомой непосвящённому энергии. Из последних стал ткаться, подчиняясь монотонному тихому речитативу прикрывшей веки и раскачивающейся в тон своему пению девушки, полупрозрачно-розовый мерцающий шар.

– Зря вы так… эмм… поспешно… – со слышимой в голосе укоризной попыталась остановить это действо девочка.

Буквально полминуты спустя из сотканного только что шара начали расти ломко извивающиеся подобно грозовым электрическим разрядам щупальца. Ещё через десяток секунд налившееся разноцветными сполохами новообразование, невидимо внушающее неосознанную тревогу даже находящимся в паре сотен метров прохожим, поднялось над головой девушки и полетело в сторону всё ещё стоящего на прежнем месте ребёнка.

Неподалёку взволнованно взвыли два собачьих голоса. Негодование происходящим выразили рассудительного вида спаниель в почтенном по собачьим меркам возрасте, степенно выгуливаемый дородной женщиной, и ухоженная, тщательно расчёсанная девочка шотландской овчарки, до этого момента с явным удовольствием старательно и гордо вышагивавшая нога в ногу с модно одетой хозяйкой.

– Мы с вами могли бы пригодиться друг другу, – сделала последнюю попытку миротворца девочка, – я был бы этому рад… а вы заклятьями швыряетесь.

– Ты что, видишь энергетический шар?! – ошеломлённо возопила молодая женщина.

– Почему Вы так называете это отвергнутое цивилизованным обществом ещё в прошлом веке заклятие, Марисоль? Вы же прекрасно знаете, что это совсем не «энергетический шар». Это – Ваша попытка превратить меня в бессловесное, безропотное, бесправное, непроизвольно испражняющееся под себя, лишённое воли и интеллекта существо – Вашего раба.

– Кстати, – тут обратилась девочка с зонтом уже ко второй девушке, – как Вы решили подобную проблему с теми двумя мужчинами, Вероника?

– Даже и не думала решать… они ходили и воняли в примотанных пластырем памперсах, – автоматически ответила Веро, продолжая исследовать пальцами свою голову, и вдруг спохватилась, – что ты сказала, мелочь?! Почему она ещё не под твоим контролем, Марисоль?!

– В примотанных пластырем памперсах?! Целый день?! Ну это уже ни в какие ворота! Кстати, на «ты» я с узким кругом, – улыбнулась «мелочь» теперь уже несколько хищно.

– Что за мальдита сеа?! – удивилась Веро, – Марисоль, ты что, не можешь до сих пор сломать эту зелёную соплю?!

– Вот именно, не может. Ломалка не выросла. А теперь око за око, уж не обессудьте, сударыни! – сказала девочка.

С этими словами юная особа решительно начертила некий символ острием своего совсем не детского чёрного зонта-трости в воздухе перед опасно извивающимся щупальцем практически приблизившегося к ней розового шара.

И снова улыбнулась. Ещё более хищно.

Новообразование внезапно замерло, его щупальца обвисли, сполохи прекратились, а розовый цвет медленно сменился на голубовато-серый со стальным отливом. Спустя ещё несколько мгновений шар разделился на три части, будто рассечённый острым невидимым лезвием.

Одна часть шара, медленно окрасившись в мутно-коричневый цвет, неторопливо вернулась к оцепенело наблюдающей за всем происходящим Марисоль, повисла над её головой и замерла, мерцая.

Вторая часть, также став мутно-коричневой, зависла над оторопело обвисшей всеми частями тела Веро.

Третья часть шара, не меняя цвета, неторопливо поплыла, искрясь, к ближайшей пешеходной дорожке.

– Кошка драная! Ненавижу! Тварь неблагодарная! Все они такие… – громко бурчал, брызжа слюной из давно забывшего вкус зубной пасты наполовину беззубого рта, мужчина неухоженного вида с расцарапанным лицом в стоптанных башмаках и старой куртке явно с чужого плеча.

Ворча себе под нос, он неторопливо вёз перед собой серыми от небрежно сведённых некогда татуировок и набухших вен руками тележку, какие обычно используются в супермаркетах. Тележка была набита разнокалиберными, источающими неописуемую палитру запахов, многочисленными пакетами.

– Боже, зачем ты придумал эту лживую породу? – продолжал шепеляво брюзжать мужчина. – Недаром раньше в каждом доме всегда был кнут. Вот чем их учили наши предки! Это что за хрень?! Уйди! – замахал он вдруг руками, пытаясь отпугнуть появившуюся над его головой мерцающую треть шара. – Помогите же мне отогнать эту дрянь! – обратился он к идущим мимо него людям.

Однако оказавшиеся рядом с ним прохожие явно не видели причины его беспокойства и просто брезгливо обходили машущего у себя над головой руками давно не мывшегося мужчину с начинающей ржаветь тележкой.

– Почему сразу дрянь и уйди? – невинным детским голоском спросило нависшее над ним облачко, – я хочу попросить у Вас помощи!

– Э… чего?!

– Помощи.

– К…какой помощи? – ошалело заморгал мужчина.

– Помощи в исправлении морального облика и коррекции системы ценностей двух представительниц… эмм… лживой породы, как Вы их называете. И я доверяю Вам почти безразмерную власть над ними. Займитесь, пожалуйста, их перевоспитанием, я Вас очень прошу.

– Чьим перевоспитанием? – оторопело вопросил обладатель тележки из супермаркета.

– Если Вы повернёте голову вправо, Вы увидите у деревца в паре сотен метров отсюда двух привлекательных молодых грешниц в одинаковых серо-зелёных футболках. Они жаждут возможности искупить все свои многочисленные грехи и быть исправленными сильной мужественной рукой. У Вас ведь сильная рука? – осведомилось доброжелательно серое облачко, зависшее над обильно усыпанной перхотью головой. – А то мне придётся поискать кого-то другого…