Ну допустим

– Ещё какая сильная! – непроизвольно начиная нервно пританцовывать от возбуждения, энергично заверил своего невидимого собеседника мужчина.

– Тогда смело вперёд! Они так долго Вас ждут! Им очень нужен суровый наставник!

Все три части невидимого постороннему взгляду мерцающего шара тут же упали дождём быстро гаснущих искр на свои мишени.

Менее чем через секунду магазинная тележка с немыслимой решительностью загромыхала по газонным неровностям всеми своими неприспособленными к таким потрясениям маленькими колёсиками в сторону пары комплектов футболок и джинсов. Тех, что соблазнительно обтягивали две молодые женские фигуры, с рабской покорностью в безжизненных глазах ожидающие возможности быть подвергнутыми строгому перевоспитанию.

– Я оправдаю доверие! Я справлюсь! – повторял, непроизвольно пуская жёлтые тягучие капли сразу из обеих ноздрей, мужчина с лицом, ставшим вдруг искренне озабоченным.

Глава 12

«Ну нет», – озабоченно промямлил мой искренний по обыкновению внутренний, – «крестьяне бы с такой задачей не справились, даже пейотля наевшись».

Явно начитался Карлоса Кастанеды в юную пору.

– Что вы хотите показать этими примерами? – требовательно вопросил я, мысленно погладив внутреннего в качестве поощрения за сообразительность, – что неизвестно кто, особо допущенный к некоему секретно специальному и специально секретному меж-эпохальному велосипеду, не считаясь с особыми расходами на маскировку, понавёз из разных эпох в разные же временные периоды Земли целую коллекцию всякой всячины? Буквально всего, что оному захотелось? А затем, с очевидной хаотичностью перемешав, где-то тщательно закопал плоды своих проделок, а где-то, напротив, дерзко выставил их нам с вами напоказ?

– Где Вы увидели свидетельства того, что «неизвестно кому» было позволено перемещать «буквально всё»? Вас же пока никто никуда без Вашего разрешения не перемещал? А во всём остальном, что конкретно Вас не устраивает в этой версии? – почти хором спросили черти, переглянувшись с показавшимся мне искренним недоумением.

– Но зачем?! Из простого хулиганства?!

– Совместимо ли то, что кажется кому-то из вас нелогичным, а кому-то даже в некоторой степени хулиганским, со сверхъестественным могуществом? Нет, конечно! Это же глупо, думаете вы!

– Но глупости глупы по самому своему определению! Они же не могут быть к лицу существам Высшего порядка! – возмутился я. Мой внутренний, вопреки моим ожиданиям, избрал политику трусливого невмешательства.

– Давайте хотя бы на одну минуту примем это допущение, как одно из возможных. Только для того, чтобы тут же нашими совместными усилиями разбить его в пух и прах, как несостоятельное. Итак, Вам разве не доводилось в детстве собирать муравьёв и других букашек в баночку? Бабочек со стрекозками ловить радостно? За ящерками бегать? А мышей на даче травить не пришлось ни разу? Вы же выступали в роли Высшего Существа, решая их судьбы.

– Но это же не хулиганство и не глупость!

– Смотря с чьей точки зрения. Вы их глазами на себя смотрели?

«Не смотрели… в голову как–то не приходило» – незваным критиком влез в дискуссию мой внутренний голос, внутренне застенчиво ковыряя внутри меня своим воображаемым носком не менее воображаемого ботинка что-то напоминающее воображаемую землю.

– Или вот, скажем, идёт себе самый обыкновенный человек мимо не менее обыкновенного муравейника. Кем он видится снизу его обитателям? Наверняка они имеют все основания считать его кем-то судьбоносным для них… разве не Высшим Существом он им представляется?

Мы с внутренним синхронно озадаченно сопим, молча ожидая продолжения.

– Один пешеход окурок походя бросил, без всякой задней мысли, и дальше пошёл, на работу спеша из самых благих побуждений: любимую семью надо кормить, по счетам платить, – продолжил чёрт, – а у них там в муравейнике Гибель Помпеи разыгрывается. «Злой Пешеход!» – подумало выжившее в пожаре, заметно поредевшее муравьиное сообщество.

Другому пешеходу, извините, приспичило, а в муравейнике – «Небеса разверзлись и Высшая Кара – Ливень, Несущий Смерть – постигла недостаточно часто молящихся грешников».

Мой внутренний ошалело поёрзал внутри, но промолчал. Молчу и я, раз так.

– Третий оказался лесничим или неравнодушным служащим парка – оградку поставил с табличками вокруг муравейника – с этого момента беседу продолжила уже чертовка. – «Этот Пешеход добр!» – обрадовались перепончатокрылые, благодарно пригнав ему в жертву отару наиболее производительных особей тли. Хотя и он при установке оградки сотню – другую их соплеменников размазал-таки неравномерным слоем по своим подошвам.

«Нельзя же сравнивать их и нас!» – не выдержал первым мой внутренний. А я не стал его одёргивать, хотя и не был с ним полностью согласен. «Они примитивнее, у них нет культуры, например, или науки! Где их Шекспиры и Гоголи, Ньютоны и Циолковские?».

– А что ещё они могут думать о проходящих мимо их маленького замкнутого мирка людях? – продолжила номер один, проигнорировав выпад моего внутреннего, – малыш карамельку обслюнявленную выронил или недоеденное пирожное – «Божество откликнулось на наши молитвы и послало Манну Небесную!». Не доводилось слышать подобные речи из муравейника?

– Нет! – озадачился теперь уже я, – кто может в муравейнике произносить такое?

– Например, наиболее холёные и упитанные муравьи с некоторыми атрибутами отличия вроде особого покроя одежды или бородок, уверенным муравьиным голосом внушающие остальным насекомым, что именно они, дескать, ближе всех к проходящим мимо муравейника Пешеходам, за что им положен самый жирный кусок из добытой другими муравьями потом и кровью еды и всеобщее муравьиное лобызание их немытых конечностей.

– Но это же обычный порядок развития цивилизации! – вспомнил я уроки истории.

Конец ознакомительного фрагмента.