Ну, понеслось!

– Мы сделали заказ под вашу заявку. А недавно получили от вас письмо с отказом от поставок.

После его слов мы втроем тщательно разыграли последнюю сцену из Гоголевского "Ревизора", с молчанием и переглядываниями.

– Вы не могли бы показать то письмо?
– сухо обратился Кирилл Борисович к поставщикам.

Я перевела заинтересованный взгляд с замдиректора на начальника отдела. Когда мы ехали сюда, подспудно ожидалось, что провинившаяся сторона будет или извиняться или просить время на исправление своих недоработок. В худшем случае, винить тех, кто подвел их самих, но кто же думал, что проблема окажется сплошным недоразумением! Если не саботажем!

Изучив представленный документ, Кирилл Борисович ошеломленно рассматривал подпись. Когда он положил письмо на стол перед собой, я тоже на нее посмотрела - там был знакомый сдержанный завиток и.о. директора. Он, с минуту помолчав, сказал, сохраняя лицо:

– Значит, это недоразумение. Видимо перепутали адресатов и послали вам чужую корреспонденцию. Замечательно. Вы налаживаете поставки, и мы продолжим проверенное временем сотрудничество.

Хотя это была откровенная бессмыслица, везде было проставлено названия фирмы поставщика, все с облегчением вздохнули от радости, что все так быстро закончилось. Но тут вмешался до сих пор молчавший Роман Николаевич:

– Вы позволите мне обговорить с вами новый заказ и условия поставок?!

Принимающая сторона всполошилась, но замдиректора фирмы поставщика медленно заправив тонкую дужку очков за ухо, предложил нам остаться и завтра с утра спокойно обсудить все вопросы. Александр Иванович глядя в стол, незаметно скривился, стало понятно, кому придется жертвовать выходным.

В общем, все кончилось тем, что Роман Николаевич решил подождать до завтрашнего дня, чтобы разобраться до конца, а мы с боссом в сопровождении тонколицего брюнета из окружения замдиректора, отправленного нас провожать, - вышли из здания.

Огибая ограду по дороге к стоянке, под цветущим кустом жасмина я заметила явно укрывшуюся от нас рыжую дворняжку с порванным ухом и запекшейся на мордочке кровью. Она дрожала, спрятав лапки под себя.

– Ах, бедненький!
– тут же вспомнила об утрешних бутербродах, которым было суждено портиться в моей сумочке, так как я благополучно о них позабыла за всеми делами.

Кирилл Борисович озабоченный открытием, что от его имени на производстве устроили огромный простой, несся к машине, позабыв обо всем.

Что меня, впрочем, устроило. Рискуя вызывать огонь на себя, я остановилась рядом с кустом, чтобы выудить пакет с едой, про себя недоумевая, как умудрилась втиснуть "это" в свою сумку. Да так увлеклась, что упустила момент, когда босс вновь оказался рядом:

– Что за необходимость кормить бездомного пса?!
– устало спросил он, не скрывая досады. Все как и предполагалось - гнев и раздражение в одном флаконе. Собака наверно тоже что-то почувствовала, так как от страха сжалась чуть не вдвое, казалось она стремится уменьшится до размера мухи. Я нервно ответила:

– Большая необходимость. Он погибнет, если ему не помочь. Видите, его кто-то серьезно потрепал.

Наконец, уже физически ощущая гневное нетерпение директора, достала бутерброды. Наблюдать, что возобладает псом: голод или страх перед нами - я не стала, развернув пакет кинула еду собаке. Комкая в руке пустой пакет, направилась за ворчащим боссом к машине, чтобы как раз услышать последние слова его речитатива о не вовремя жалостливых дамочках. Со вздохом застегнув растерзанную сумочку, невозмутимо ответила:

– Не могу я в таких случаях пройти мимо. Когда болел Волчик, он поминутно лез за лаской, я бросала все занятия, чтобы утешить его. Даже ночью... Для такого явления как болезнь или необходимость помочь, нет понятия времени, - немного занудно прозвучало, и не знаю почему, мне в голову пришел пес Федора Георгиевича, но пример с моей точки зрения подходил идеально, он-то наверняка знает этого пса!

Кирилл Борисович гневно обернулся, явно собираясь резко ответить. С раздражением уставился на меня. Не знаю, что он заметил в моем лице, видно что-то ясное только ему одному, но вдруг хмыкнул и улыбнулся. Впервые без издевки и раздражения. Я на миг даже потерялась от такого расположения.

Кирилл Борисович галантно приоткрыл переднюю дверь, предварив мое намеренье, устроиться подальше от него. Дождавшись пока босс обойдет машину и сядет за руль, сознательно вернула наше общение в рабочее русло:

– Поразительно, - резюмировала я итоги переговоров.
– Никогда бы не подумала о таком исходе. Это ведь не случайность... Вы же не верите, что письмо отправили по ошибке?
– я повернула к нему лицо, вглядываясь.

Кирилл Борисович посмотрел на меня без выражения. Ему не хотелось говорить о подозрениях с посторонней, какой он считал меня с самого начала. Хорошо. Я поняла. Почему-то молчать было неловко и, вспомнив, о чем давно хотела сказать, тихо извинилась:

– Вы меня буквально спасли из-под колес, а я даже не поблагодарила как следует, простите, пожалуйста, - он промолчал, выводя машину со стоянки.

Вспомнив, как сама отреагировала на его извинения, виновато пояснила:

– Спасибо вам, - и робко улыбнулась. Это все его улыбка на меня так подействовала, что я стала общаться с ним как с хорошим знакомым.

– А что насчет стычки сказал сам Макс?
– равнодушно и совсем не в тему спросил Кирилл Борисович. Если бы до этого он меня не цеплял, я бы отнеслась к этому вопросу снисходительно, день тяжелый, неприятности, да мало ли что бывает! Но тут явно звучало высокомерное презрение. Впрочем, как всегда.

– Это неважно, - сухо ответила я, разглядывая свои пальцы на молнии сумки.

– И какие же вы сделали выводы?
– не отставал Кирилл Борисович. Однако высокомерный тон яснее всяких слов показывал, что босс вовсе не желает ничего знать.

– Я же говорю, это неважно. Да и какие могут быть выводы?! Драка и драка...
– равнодушно ответила я, отвернувшись к окну, за которым робко накрапывал первый дождь.

– Так он не рассказал, почему дрался с друзьями?!

– Они не друзья, - в этом я была уверенна.
– Может даже незнакомы... И вообще, если вам так надо, спросите это у них, кажется они у вас в подчинении?!

Он поджал губы, но оторвавши взгляд от дороги, с интересом меня осмотрел:

– Все еще на меня злитесь, - это была чистая констатация, без намека на раскаяние.

– Да, - спокойно ответила я, подтягивая сумку к себе. Надо было чем-то занять руки.

– И не без оснований, - Кирилл тяжело вздохнул.
– Я действительно должен перед вами извиниться.