Няка

Мужчина разжал объятья, поднялся с земли и протянул ей руку. Рыкова попыталась подняться. Рванулась раз, два…

– Не могу, – наконец, прошептала она. К горлу подкатила дурнота. Последнее, что она запомнила, были чьи-то до боли знакомые глаза, которые, точно при вспышке молнии, мелькнули перед ней прежде чем она провалилась в небытие.

Часть третья

Очнувшись, Рыкова обнаружила себя на заднем сиденье машины. Ее голова лежала на чьем-то плече.

– Миша! – взвизгнула она, но, глянув в лицо мужчины, тут же отпрянула: – Боже, это ты, маньяк!.. Выпусти меня немедленно! Меня ждет муж!

Мужчина не спеша убрал руку с ее плеч и принялся неторопливо расстегивать пуговицы на своей телогрейке. Сбросив ее, он продемонстрировал сухощавый спортивный торс, обтянутый черной водолазкой, и вопросительно глянул на Рыкову.

– Нет, нет, сегодня у меня не тот гормональный фон! – замахала она руками. – Но если ты так влюблен, можно пересечься на недельке. Сходим в баньку, выпьем бражки…

Вместо ответа незнакомец поднес руки к бороде и резким точным движением сорвал растительность с правой щеки. Рыкова ахнула и прижала ладони к лицу. Мужчина повторил процедуру с левой щекой. Зинка медленно отодвинулась в угол сиденья. Довольный произведенным эффектом, мужчина снял ушанку. Под ней оказалась черная бандана.

– Вот оно что… Как же я раньше не догадалась… Выпусти меня немедленно! – Рыкова что есть мочи забарабанила в дверь машины. – Я никому ничего не расскажу про ваши с Казариновым делишки! Клянусь рыжей кобылой дядюшки Тараса! – и она приложила к сердцу подвернувшуюся под руку ушанку.

– Меня с Казариновым не связывали никакие дела, – насмешливым шепотом отвечал Черный спортсмен.

– Хорошо… пусть… я верю… Тогда разблокируй дверь.

– Не разблокирую.

– Но… почему? – Зинка тоже перешла на шепот. – Я слишком много знаю? Так я тебе скажу, что ничего я не знаю, совсем ничего… И память у меня ни к черту!

Черный спортсмен молча смотрел на нее, что-то соображая.

– А-а, ты думаешь, как лучше от меня избавиться, – заговорила Зинка. – Не выйдет. С минуты на минуту сюда примчится мой муж, и тебе небо с овчинку покажется!

– Тебе надо взять себя в руки, – от визгливого фальцета Черного спортсмена Рыкова поморщилась. – У тебя нет никакого мужа.

– Как? Что ты хочешь сказать? Он умер от болевого шока? Или… ты убил его?

– Он утонул, Зин, – опять перешел на шепот Черный спортсмен. – Это его машина пролетела над нами и упала в болото.

– Так это было не НЛО… – и Рыкова обмякла.

– Ты не будешь долго мучаться, – мужчина положил ей руку на плечо. – Потому что…

– …сейчас ты меня убьешь, – безучастно договорила за него Зинка. – Что ж, убивай. Жизнь без Миши для меня не имеет смысла.

– Ты так любила его?

– Безумно! – со страстью воскликнула она. – Всю жизнь!

– Но вы же были знакомы всего пять недель.

– Ну что ты о нас знаешь? – зарыдала Зинка. – Мы познакомились еще в пионерлагере и с тех пор обожали друг друга!

– В каком пионерлагере? – с легкой насмешкой отвечал тот. – Если его детство прошло в Эмске, а твое – в Чебоксарах?

– Я не помню, в каком лагере мы познакомились, – всхлипнула Зинка. – Он мне сам сказал, что полюбил меня в лагере, потом потерял и искал всю жизнь.

– Интересно, почему ты в это поверила?

Рыкова вмиг перестала хлюпать носом и обескураженно уставилась на него:

– Хочешь сказать, что он меня с кем-то перепутал?

– Ничего он не перепутал.

– Нет, перепутал, перепутал… Он тоже в детстве был влюблен в какую-то Зину в красных туфельках и с черными волосами. И, встретив меня, решил, что я и есть та самая девчонка…

– Никакой Зины в красных туфельках не было, – визгливо рассмеялся Черный спортсмен. – Прости, у меня такой голос…

– Лично у меня никаких красных туфелек и правда не было. Девушка может не помнить, в каком лагере в каком году была, и что с ней там было, но какие у нее были платья и туфли – этого она не забудет никогда! Кроме того, его Зина была брюнеткой. А я…

– А ты? – Черный спортсмен удивленно глянул на ее темные растрепанные волосы, на которых висели комки грязи, мох и иголки.

– Вот вы придурки! – чуть смутилась Зинка. – Это не мой натуральный цвет. От природы я светлая шатенка, понятно? И никаких длинных черных волос у меня в восемь лет не было и быть не могло!

– Почему же ты не сказала ему, что он ошибся? Что ты – вовсе не та Зина?

– А зачем? Сначала я решила, что просто не помню этого эпизода из глубокого детства. А потом сама влюбилась в него без памяти… Но к чему это все? Его нет, нет…

И она вновь зашмыгала носом.

– Так ты ничего не поняла, что ли? – осторожно спросил ее Черный спортсмен, открывая фляжку с коньяком. – Выпей, согрейся.

Зинка отхлебнула и закашлялась.

– К какому пониманию ты меня все время призываешь? – буркнула она, утирая кулаком нос. – Был чистый, благородный, преданный делу человек. Боролся со злоупотреблениями… Вывел на чистую воду серийного убийцу Казаринова… И вот его не стало.

– Серийного убийцу Казаринова? – усмехнулся Черный спортсмен. – Кстати, я еле его спас.

– Мы слишком сильно затянули веревки?

– Нет.

– А, этот самодельный кляп…

– Он тоже ни при чем. Я чудом вытащил его из пожара.

– Как? Дом загорелся? Но с чего бы это?

– Кое-кто разлил по дому бензин и в последний момент поджег его, – бесстрастно констатировал Зинкин собеседник.

– Но… кто?!

– Либо ты, либо… Миша, – Черный спортсмен посмотрел ей прямо в лицо. – Третьего не дано.

– Но это точно не я…

С широко открытыми глазами Зина откинулась на спинку.

– Ты хочешь сказать, что… – наконец, медленно прошептала она, глядя перед собой.

– Ага, – легко отозвался тот. – Именно это я и хочу сказать. Ты имела несчастье связаться с бывшим мужем Ульяны Кибильдит.

– Но ты-то что за хрен с горы? – изменившимся голосом пробормотала Зинка. – Боже, я сейчас поседею.

– Подполковник ФСБ Андрей Пох. Держи.

И он опять протянул ей фляжку.

* * *