Няка
Шрифт:
Все это время Максим вел затворнический образ жизни. Он предпочитал не замечать устремленных на него восхищенных женских взглядов. Когда ему делали намеки, притворялся непонимающим. Если говорили об интересе в лоб – отшучивался. Что касается мужчин, то Брусникин еще в 18 лет дал себе слово бороться со своими наклонностями, и пока стоически держался.
Ту энергию, что его сверстники тратили на развлечения, секс или семейные хлопоты, он расходовал на свой проект. С упорством фанатика Максим работал и в выходные, и по ночам. Он давно обходился пятью часами сна. Не ездил в отпуск. Жил в
В 28 лет за ценное рацпредложение его премировали поездкой в престижный подмосковный санаторий. Скрепя сердце, Максим потратился на новые плавки и пару футболок, закачал в электронную читалку кучу материалов со всевозможных фармацевтических симпозиумов, повесил на плечо ноутбук и отбыл.
– А теперь с пухлыми губками! Погоди, я шляпку сниму! Теперь давай я буду типа роковая! Мамуль, ну еще пару кадриков!
Возвращаясь с обеда, Брусникин невольно обернулся на капризный девичий голос. Поодаль, раскачиваясь на качелях, блондинка, по виду лет пятнадцати, позировала красивой худощавой женщине с фотоаппаратом. Словно задумавшись о своем, Максим скользнул взглядом по полным коленям, крутым бедрам и налитым плечам девушки.
– И что это вы так на меня уставились? – кокетливо крикнула ему толстушка и откинула назад растрепавшиеся белокурые пряди. – Мам, он в меня влюбился!
– Ульяна, прекрати немедленно, – одернула ее женщина. – Как ты себя ведешь? Это тебе не одноклассник, а серьезный взрослый мужчина.
– Ну уж и мужчина! Это молодой человек, причем, очень симпотный. И сейчас он нас с тобой сфоткает. У нас нет ни одной нормальной общей фотки.
Брусникин нехотя подошел к качелям.
– Какой ты няка! – блондинка вскочила с качелей. – Вблизи даже няшнее, чем издали.
– Ульяна! – еще строже произнесла женщина. – Что за фамильярность с посторонним мужчиной? Не обращайте на нее внимания, молодой человек, она у нас такая взбалмошная. Да еще этот затянувшийся переходный возраст…
– Ты женат? – откровенно поинтересовалась пышка, дерзко глянув ему в глаза.
– Нет, – улыбнулся Максим.
– А хочешь?
– Как-то не думал об этом…
– Мам, он мне нравится, – объявила Ульяна. – Я хочу выйти за него замуж. Мы будем очень красиво смотреться. У тебя свои такие черные волосы?
– Дочка, ты говоришь чепуху, – женщина схватила ее за локоть. – Тебе надо думать не о семье, а о том, как закончить школу.
– Я сама решу, как мне жить! – запальчиво возразила Ульяна и вновь улыбнулась Максиму. – Ты сейчас что делаешь? Пойдем на пляж.
– Никакого пляжа, – строго сказала женщина. – Ты же записалась на конную прогулку.
– Я передумала!
– Я сообщу о твоем поведении отцу. Ты неуправляема!
– Папа меня обожает и сделает все, чтобы я была счастлива!
Ульяна взяла Максима под руку:
– Ты подождешь, пока я надену купальник?
– Да мне самому надо переодеться…
– Тогда потом зайдем к тебе.
– В номер к мужчине ты не пойдешь! – взбеленилась женщина.
– Пойду, пойду, пойду! – выкрикнула ей в лицо толстушка. – Тебе назло пойду!
– Ты
бессовестная!.. Бессердечная!.. Для тебя делается все!.. А ты!.. – голос женщины прерывался от возмущения. – Все! Я иду звонить отцу!– Ульяна, – Брусникин осторожно высвободил руку, – если мама против, то не стоит ходить на пляж. Родителей надо уважать.
– А руку зачем вырвал? – насупилась Ульяна. – Я тебе не нравлюсь? Ты тоже считаешь меня толстой? Да? Да?
И внезапно разрыдавшись, девушка неуклюже бросилась прочь.
– И вот такие концерты у нас по пять раз на дню, – устало прокомментировала женщина. – Меня, кстати, зовут Елена.
– Очень приятно. А меня Максим. Вы не расстраивайтесь так. Уверен, что она вас любит.
– Спасибо на добром слове, – на глаза Елены навернулись слезы. – Мне так с ней тяжело. Ну кто ж виноват, что она фигурой пошла в отца? Но ведь и полненькие могут быть счастливы.
– Так вот в чем дело, – задумался Максим.
– Вбила себе в голову, что ее никто никогда не полюбит. Что она уродка и жиртрест. Это ее собственные слова.
– Какая ерунда! – участливо заметил Брусникин.
– Вот именно, как будто в этом дело, – всхлипнула Елена и поднялась с качелей. – Ладно, я пойду. Еще раз – извините нас.
Но не успела женщина сделать и двух шагов, как из-за кустов выскочила Ульяна и торжествующе выпалила:
– Ты думала, я ушла? А я не ушла! Я тут стояла и все прекрасно слышала! Как тебе не стыдно предлагать такие гадости моему жениху? Я все расскажу папе, и он выгонит тебя без копейки!
– Ах ты дрянь! – замахнулась на нее Елена. – А ну живо домой! Это я расскажу отцу, как ты ведешь себя с незнакомыми мужчинами!
– Незнакомыми? – истерично рассмеялась Ульяна. – Много ты знаешь! Да мы знакомы уже сто лет!
Елена повернула к Брусникину изумленное лицо.
– Это неправда, – поспешил сказать он.
– Это правда, правда! – закричала Ульяна. – Все, няка, хватит врать! Мы больше не будем скрывать нашу любовь.
– Вашу любовь? – побледнела Елена. – Вы ухаживаете за моей дочерью? А вы знаете, что она только что закончила девятый класс?
– Это неправда, – повторил Максим. – Я первый раз ее сегодня увидел. Разве непонятно, что она лжет, чтобы поиграть вам на нервах? Да она даже не знает, как меня зовут!
– Какой ты трус, няка, – победоносно улыбнулась Ульяна. – Мамуль, не верь, это он специально врет из любви ко мне. Но пусть не сочиняет. Я знаю о нем все-все-все. Зовут его Максим, фамилия Брусникин, ему 28 лет, и работает он в «Панацея-Фарм»…
И с удовольствием глянув в округлившиеся глаза обоих, Ульяна продолжила:
– Разве не ты подкарауливал меня около школы и твердил, что влюбился без ума? А когда ты меня затащил в суши-бар, то что мне там сказал, помнишь? Что ты… меня… ну, вспомнил?
– Я?! Зачем ты врешь? Елена, не верьте ей!
– Верь, мама, верь, – Ульяна положила ей руку на плечо. – Разве ты не видишь, что он не может прожить без меня ни дня? Даже сюда примчался следом за мной! Выследил, куда мы уехали и тоже купил путевку.
Елена переводила взгляд с одной на другого, не зная, кому верить. Наконец, сердце матери победило.