О-3-18

— Но! — аптекарь опускает «Нитро» на стойку и продолжает держать ладонь на склянке. — Противопоказания.

Последнее слово тоже произносится с усердием.

— Ты волк-люд, т-к что… — аптекарь поправляет очки, смотрит в тетрадь, листает ее. Со свистом вдыхает через зубы, прочищает горло, упирает палец в строчку. — «При приеме успокаивает нервную систему, лишая возможности обратиться…»

Пауза. Взгляд на Шайль. Та кивает.

— … «после того, как эффект препарата пройдет, возможны непредсказуемые всплески… активности… в… нервной системе», — аптекарь с облегчением выдыхает. — Т-к что акк-ратнее надъ. Пей понемногъ… э-э-э… раз в долю дня. Не чащь.

— Идет, — соглашается Шайль, понимая, что у нее нет часов под рукой, чтобы следить за временем. — Давай сюда.

— На.

«Нитро» и два рубля переходят в ладонь девушки. Она торопливо срывает печать с пробки, с натугой выдергивает ее и прислоняет горлышко к губам. Глоток. Глоток. Крупные порции лекарства проталкиваются через горло заметными холмиками.

— Э-э… понемногъ… — бормочет аптекарь, но не успевает поднять руку, как Шайль уже опускает склянку.

Четверть содержимого исчезла. Девушка упирается руками в стойку, поднимает взгляд на помещение за ней. Посетителей нет, зато вот двери на улицу — пожалуйста. Как в эту аптеку еще не ворвались волколюди? А, точно. Они ведь не используют человеческие лекарства.

«Нитро» действует неохотно. Прежде всего, Шайль чувствует неприятный ком в животе. Он тяжелый. Во рту мерзкое послевкусие. Девушку мутит… но понемногу боль отступает. Шайль почти уверена, что через время, если не стошнит, станет совсем легко.

— Спасибо, док, — хрипит девушка, запрокидывая ногу на стойку и перелезая через нее.

Ухватив «Нитро» с той стороны, кое-как засовывает склянку в карман куртки.

— Еще вопрос! — вспоминает Шайль. — Дашь пару сигареток? У меня будет трудный день.

Глава 10: День 5

Члены организации «ВолкоЛЮДИ» больше не прячутся за металлической дверью и длинным коридором. Смысла нет, ведь город стал полем боя. Шайль идет к распахнутой двери. На ней нарисовано улыбающееся лицо: навыки художника явно застыли в детстве. Тем не менее, зеленая краска выглядит приветливо. Впечатление портит лишь расстрелянный труп волка, обмякший на пороге. Рядом с ним стоят трое: две девушки и парень. Троица замечает Шайль и замолкает, напрягаясь.

Детектив видит, как к ней обращается оружие. Винтовка парня «ненароком» качнула стволом навстречу. Девушки демонстративно перехватили истыканные гвоздями биты.

— Стой прямо там! — предупреждает парень. — Назовись и скажи, куда прешь.

Шайль колбасит. Именно так. Она чувствует себя фаршем, который прессуют в кишку. Хочется блевать. Перед глазами сплошная карусель. Если придется стрелять — все пули попадут ровно в двоящуюся часть мира, пролетев мимо настоящей цели.

— Шайль. Полицейский, — с трудом отвечает девушка.

Эти слова едва вырываются из объятий рвоты. Желчь, смешанную с лекарством, только чудом удается сдерживать внутри.

— Чё?!.. — одна из девчонок начинает смеяться. — Вы слышали? Чё она там несет? Полицай?! Пха-ха!

Бита упирается в землю, пока хозяйка корчится в смехе. Шайль хмурится. Юмор оценить сложно.

— Цыц! — стрелок опускает винтовку и поворачивается к детективу. — Если полицейский, то вали нахер! Тебе тут не рады.

— Я по делу, — Шайль стонет, измученно держится за живот. — Поговорить с Гэни.

— Гэни ни с кем не говорит! — девчонка, отсмеявшись, хватается за биту двумя руками. — Вали, легавая! Вали-вали!

Парень с винтовкой не успел ничего сказать, поэтому только кивает. Шайль вдруг замечает, что патронташ на прикладе пустой.

Желудок урчит, из кармана куртки выглядывает горлышко бутылки «Нитро». Но нужно вернуть свое красноречие.

— С патронами тяжко? — Шайль кивает на винтовку. — Пустите к Гэни, я расскажу, где можно достать пуль.

«Биты» на этот раз ничего не говорят, только внимательно смотрят. Парень с винтовкой смущенно опускает оружие.

— Так ты ж легавая. Вам такое нельзя. Инфу сливать.

— Мне можно все… — Шайль слишком устала, чтобы говорить много. — Пустите меня. Это важно.

Троица стоит, с недоумением переглядываясь. Одна из «бит» что-то тихонько говорит, вторая прыскает, а стрелок кивает.

— Ладно. Давай проходи. Только оружие оставить у нас придется.

Шайль устало скидывает с плеча куртку. «Биты» присвистывают, когда замечают, что лежит в кобуре. А детектив не торопится: достает «Левиафан М-3», разряжает его, скидывает патроны в карман. Делает все медленно, чтобы не облажаться. Дрожащие пальцы с трудом «заправляют» барабан на место. Напоследок Шайль решается эффектно подбросить револьвер, ухватить его за ствол и передать рукоятью вперед стрелку. Чудом получилось.

— Только я его заберу потом, — напоминает девушка.

— Конечно… — бормочет молодой волколюд, смущенно принимая оружие.

Да, придурок, это не болтовая винтовка местного деда. Красавчик-«левиафан» обладает самым большим калибром, который можно встретить на улицах Освобождения. Во всяком случае, пока что. И даже разряженный — такой револьвер заставляет обладателя почувствовать себя невероятно крутым.

Шайль проходит мимо «бит», ставших вдруг чуточку спокойнее. От одной из них девушка получила оценивающий взгляд, который напрочь проигнорировала. Потому что не заметила.

«Нитро» выворачивает кишки наизнанку. Шайль чувствует себя как младенец, в которого влили рюмку водки и заставили держать в себе. Ясное дело, аналогия очень слабая, как и сама детектив.

Она бредет по коридору, в котором теперь достаточно светло: наконец-то кристаллами стали пользоваться. В этот раз дойти до главного помещения получилось довольно быстро.

Там все по-старому. Те же свечи, тот же сброд. Только постамент в центре опустел. Видимо, брат Гэни занят чем-то полезным. Волколюды не замечают вошедшую Шайль. Кто-то чистит свой огнестрел, кто-то упражняется с оружием. А некоторые заняты только болтовней.