О-3-18

Умерев в болезнях человека.

Мне не хватит даже века,

Докопаться вновь туда —

В историю без грустного конца».

Шайль несколько раз перечитывает стих. Она не сильна в рифмах, ритме и прочих нужных вещах, про которые слышала от Кузо. Поэтому просто следит за словами, пытаясь правильно понять образы.

— «Любимая без сердца»? Ты про меня, что ли? — Шайль приподнимает бровь, прекращая читать.

— Нет, х-ха… про другую свою девушку… — нервно мотает головой Надин. — Конечно про тебя.

— Мило. А что за «шершни внутри»? Ты чем-то больна?

Девчонка понимает, что легче просто кивнуть, чем объяснять, почему вместо обычных «бабочек», популярного образа среди романтиков всех возрастов, написано про «шершней».

— Ладно, — Шайль складывает листок и протягивает его Надин. — Если ты в отеле задержалась из-за этого, то я рада, что не зря ждала тебя.

— Правда? — Надин воспринимает это как комплимент, но не торопится принимать стих обратно.

— Ёркское да! — детектив улыбается и нетерпеливо дергает рукой. — Забирай.

— Не-а. Пусть с тобой будет. Мой подарок на твой день рождения.

— Ты его не застала.

— Теперь будем считать, что застала, — Надин торопливо идет к подъезду. — Догоняй!

Шайль с тихим рыком пихает листочек в карман штанов и расслабленной трусцой догоняет напарницу.

Время разобраться.

***

Надин говорила, что телохранитель информатора «обычный»? Так вот. Волколюд… огромный. Даже в цивилизованном мире все воспринимают друг друга не только через слова и поступки. Зачастую в разговоре решающей становится так называемая аура — смесь физической силы, манеры держаться и твердости характера. Этот волколюд был выдающимся. Шайль не по себе даже от того, что она просто стоит в шаге перед ним. А Надин приходится еще и говорить:

— М-может в-вы меня пом…ните?.. — бормочет девчонка.

— Не помню. Чё надо?

— Я к-к… информатору?.. — последнее слово Надин произносит настолько несчастным голосом, что невольно вкладывает вопросительную интонацию.

— Нет никого. Так что информатор я. Чё надо?

— П-по поводу болезни… Гэни прислал…

Кажется, или имя лидера организации придало голосу Надин капельку уверенности?

— Какой, к собачьей матери, Гэни? — волколюд кривится. — Я его не знаю. Вам бошки оторвать? Эй, ты, снежок. Объясни, хер ли вы тут забыли?

Надин делает шаг в сторону, частично прячась за стеной. Шайль чувствует, как от взгляда ультрахищника внутри колотится дрожь страха. Острого и неконтролируемого.

Взять себя в руки, детектив. Немедленно. Ты не щенок. В драке решает не только сила, но и опыт. Психологический настрой. Скорость мышления и анализа. Реакция. В руки, детектив! Прямо в руки!

Тебе ничто не поможет. Он просто сильнее. И ты проиграешь.

— Болячка, — сипло выдавливает из себя Шайль. — Которая делает из людей зверей. Мы пришли от Гэни, он в прошлый раз запрашивал инфу.

Шайль пытается подстроиться под манеру разговора волколюда, пытается угадать его «социальный ориентир», но это никак не помогает вести переговоры. Каждое слово — словно гвоздь, заколачиваемый в крышку гроба. Ее же гроба, принадлежащего Шайль. Если, конечно, ее останки смогут донести до деревянного короба.

— Теперь понял. Проходите.

Волколюд отступает в сторону от двери, давая проход. Вот только его массивная фигура все еще загораживает половину проема. Шайль приходится протискиваться, чтобы не прикоснуться к этой горе смерти.

Квартира не просто большая. Это целое поместье, выстроенное между такими же поместьями. Шайль смотрит на золотые потолочные плинтуса и не понимает: в этом есть какая-то идея или просто некуда девать рубли?

Большая часть дверей заперта. Удается рассмотреть дорогущую древесину, покрытую лаком, в деталях. Шайль не разбирается в ценах на дерево, но внешний вид говорит сам за себя — такого оттенка и текстуры детектив никогда в своей жизни не видела. Даже в «Премиуме», который считается одной из самых дорогих построек в Освобождении. Скорее всего, эта квартира стоит дороже целого этажа отеля.

Волколюд идет сзади, но он ведет. Надин неуверенно ступает рядом с Шайль, периодически ненароком соприкасаясь с ней руками. Если бы детектив не нервничала, она бы поняла, в каком состоянии сейчас подруга.

— Сюда, — басит телохранитель, просовывая руку между девушками и толстым пальцем показывая на приоткрытую двустворчатую дверь.

В нее вделаны фигурные стекла, слишком мутные, чтобы можно было разглядеть что-то кроме пузырьков воздуха, застывших для красоты. Подобное Шайль видела в окнах О-3, но здесь же детектив понимает: это не дерьмовое стекло. Девушка не удивилась бы, узнав, что пузырьки уложены в какую-то стройную систему, понятную только богатым и неприлично умным людям.

Двери распахиваются, пропуская в кабинет. В таком Шайль могла бы жить как в квартире. Шикарный диван возле обширной библиотеки. Лакированный стол, шириной в полицейский автомобиль. Помпезная люстра, сияющая белым золотом и кристаллами освещения. Шайль ежится и поначалу даже не замечает сидящего за столом. Хозяин этого бардака выглядит настолько непримечательно в обстановке, что детектив изумляется, когда мужчина начинает говорить.

— Кто это такие Ванёк? — дрожащим голосом спрашивает информатор. — Я говорил без гостей сегодня нет тебе надо было привести.

Он говорит без пауз.

— Это твоя клиентка, — подсказывает «Ванёк».

Не его родное имя. Шайль клык готова поставить. Насколько богатым идиотом надо быть, чтобы переименовать волколюда? Сколько бы потребовала Шайль, если бы кто-то предложил оставить родное имя в прошлом? Гордость волколюда не готова продать это меньше чем за несколько тысяч рублей.

— Какая клиентка? — мужчина хватает со стола трубку неясного предназначения.

Когда он прикладывает один из концов к губам, и трубка начинает с шипением стрелять паром, Шайль предполагает, что это какое-то лекарство для легких. Либо изощренный способ курить.

На самом деле, просто лекарство, да. Мужчина откладывает трубку и начинает трястись. Его пальцы дрожат, выстукивая хаотичный ритм по книге, лежащей на столе. Может, в трубке что-то наркотическое?

Надин молчит, думая, что Ванёк ответит сам. Но волколюд не собирается.

— Болезнь, которая меняет людей, — берет слово Шайль. — В прошлый раз вы давали информацию Гэни, лидеру общины…

— Я знаю про какую общину ты говоришь девочка, — мужчина хватает себя за челюсть и выкручивает голову, издавая шеей звонкий хруст. — Мне это неинтересно я уже не у дел и не даю никакую информацию.