О-3-18

— У вас тоже. Вы ведь на него рассчитывали, когда добавили в чай успокоительное? — Шайль делает несколько глотков. — Если верно различаю вкус, то это «утренняя звезда». Причем, настойка. Вы решили действовать наверняка.

— «Утренняя звезда»? Ну да, это хорошее средство для лечения нервов. Я пью из-за работы…

— Но на волколюдов оно действует иначе. Вы не знали? — девушка с любопытством рассматривает Зельду.

Ее лицо почти ничего не выражает.

— Не знала. Как же?

— Удивительно, что из всех жителей Освобождения именно вы не знаете: «утренняя звезда» на нас действует сильнее. Особенно когда сочетается со спиртом. Мы засыпаем. Достаточно крепко, чтобы не проснуться даже из-за сильной боли.

— Вот как… мне жаль, что я по незнанию добавила вам свое лекарство.

— А мне жаль, что вы не позвали к чаю молодого человека из соседней комнаты.

— Простите?..

— Нервно притоптывает ногой. Ждет команды. Волнуется. Он боится волколюдов? Или ему в целом некомфортно проворачивать что-то подобное? Странно, он весит около сотни килограмм. Если стены, конечно, не слишком тонкие…

Кулак Шайль постукивает по стенке.

— Нет, не тонкие. Значит, около сотни. Увесистый. Чуть тяжелее меня. Вы тщательно выбирали подельника.

— Боюсь, вы что-то путаете. Это мой муж, — улыбается Зельда, но слишком натянуто. — У него нервное расстройство, он не любит гостей.

— Если не любит гостей — то почему переехал вместе с вами в арендованную квартиру? — Шайль недоуменно хмурится. — Остался бы в том городе, откуда вы приехали. Если, конечно, это действительно ваш муж.

— Почему вы думаете, что мы переехали? Это наша квартира.

— Женщина, я ведь не идиотка. Я детектив, — напоминает девушка и допивает чай. — Эта квартира сдается в аренду почти круглый год. Хозяйка заезжает сюда только в декабре, чтобы отпраздновать Новый год с друзьями детства, живущими в Освобождении. С теми «подругами», с которыми вы вчера виделись. Как раз когда взламывали квартиру своего брата.

Зельда качает головой.

— А почему на тебя не подействовал чай?

— Потому что я детектив, а не гребаная собака с улицы, — апатично отвечает Шайль. — Скажите, что было приятнее: смотреть на изувеченное тело вашего брата или наконец-то взломать сейф, до которого вы так хотели добраться?

— Думаю, и то, и другое достаточно приятно, — Зельда пожимает плечами.

Детектив поднимается, с тяжелым вздохом разминает поясницу.

— Вы быстро сдались.

— Это хорошо?

— Это скорее плевок мне в лицо. Вы думали, что по этому делу не проведут хотя бы минимальную проверку? Допрос соседей, отслеживание адресов, осмотр трупа и его имущества. В конце концов, личная почта убитого, которую вы не потрудились уничтожить. Вы халатно подошли к этому делу.

— Зато вы вправе собой гордиться, — Зельда поднимается. — Правда, что толку? Я заказала убийство, но главное было в сейфе.

— Я детектив, а не инспектор налоговой. Мне не нужно вести перечень имущества.

— Даже если это имущество напрямую может повлиять на жизни людей?

— Даже если так.

Шайль чувствует, как скука сковывает руки. Шайль надеялась, что это дело заставит поскрипеть мозгами, но все всплыло само собой. Примитивно и безвкусно. Даже в наркопритоне все обернулось интереснее.

— Эй, дружок-колобок! — кричит детектив. — Выходи-ка поболтать.

Дверь со скрипом открывается. Тяжелые шаги раздаются в коридоре. На кухню выходит не человек — ёрк. На волосатой морде почти вечная ёркская улыбка, в каждой лапе по здоровенному тесаку. Шайль морщится:

— Сложи оружие, и мы дружно поедем ко мне в участок.

— Заставь меня, собачка.

Тесаки приподнимаются, плечи напрягаются. Револьвер выскакивает из кобуры. Пуля выбивает крошево стены. Тесаки синхронно свистят.

Шайль чувствует движение Зельды за спиной. Выкручивается из-под удара ножа. Тесаки разрубают столешницу. Их движение гораздо быстрее прицельной стрельбы. Ёрк водоворотом закручивает оружие. Кухня слишком тесная.

Трехгранный клинок со свистом рассекает воздух. Бам-бам — револьвер отбивает курком ровный ритм. Шайль крутится, чудом проскальзывает за спину ёрку. Пинок ботинка почти неощутим — зато вот свистнувшее перед носом лезвие заставляет сердце замереть. Слишком быстро…

Шайль отскакивает дальше по коридору, отстреливаясь. Пули пробивают тело ёрка, а тот несется следом, не замирая ни на мгновение. Мясорубка в его руках заставляет вжиматься в стену. Это ловушка, но деваться некуда.

Револьвер выпускает последние пули. Одна из них роняет кровавую росу на стену, разрывая плечо в лохмотья. Ёрк ревет, замахиваясь здоровой рукой. Вторая висит. Это… шанс!

Детектив быстра. Трехгранный меч с достоинством принимает смерть, разламываясь надвое. Тесак уходит все ниже, ниже… и обломок меча с тупой силой вонзается в грудь ёрка.

Удар рукоятью револьвера в висок. Еще раз, еще. Здоровяк заваливается набок, но Шайль не может успокоиться, раскалывая его голову. Ревет, выплескивая боль из порезов в ругань и удары. Глаза заливает кровью из рассеченного лба, правый бок корежит воспоминание о лезвии тесака: снова и снова… Лишь когда глаза вываливаются из орбит ёрка, Шайль опускает дрожащую руку. На ватных ногах бредет по коридору обратно на кухню.

Зельда улыбается безумно, испуганно. Дрожа, бросается на Шайль, пытаясь попасть ножом в шею.

Захват. Хруст. Удар об пол. Девушка силой всех мышц швырнула Зельду через себя, сделав это с такой ненавистью, что локоть женщины не выдержал. Братоубийца вопит от боли. Дверь в дом с грохотом вылетает в коридор. Бобби замирает на пороге кухни:

— Стой!..

Полусапожек Шайль вминает каблук в лоб Зельды. Снова. Снова. Лишь когда кровь детектива застыла, из-за чего конечности замерли, девушка прекратила.

— Успокойся, псина, — шипит Бобби, силой магии контролируя разъяренную волколюдку. — Хватит! Успокоилась?

— Успокоилась, — сипит Шайль.

Кровь потекла по венам и из ран. Захват магии сошел на нет. Девушка с отвращением передернула плечами. Сплюнула. Утерла глаза.

— Проклятые люди.

— Давай без расизма, мы здесь по работе, — просит Бобби, опускаясь на колени рядом с постанывающей Зельдой.

— Еще раз услышу это проклятое слово — вломлю кому-то в челюсть, — бормочет Шайль, уходя прочь из кухни, в коридор. И кричит через плечо: — Вытаскивай эту шалаву на улицу! Ей скоро в тюрягу, скотине гребаной.

— Стой! А ты доказательства имеешь?

— Она сама призналась, а меня чуть на бифштексы не порубили. Как думаешь, достаточно для того, чтобы закрыть дело? — недовольно спрашивает детектив. — Кончай трепаться, овцеед. Мне нужна проклятая первая помощь. Я сейчас кровью истеку.

— Могу помочь с вытекающим, — Бобби позволяет себе хохотнуть. — Пахнет вкусно.

Шайль заскрипела клыками и вышла в подъезд, игнорируя перепуганные взгляды соседей, взбудораженных стрельбой и грохотом. Детектив устала говорить. Лучше перезарядить револьвер. Вдруг пригодится…