О Бруно Беттельгейме

Читателю вновь предлагается немного подумать. А вот ответ, данный жизнью. В последней группе -- чиновники всех видов и мастей. Для них главное в жизни -- это мундир, регалии, чины, отношение начальства. То есть все жизненные ценности -внешние. Попав в лагерь, они моментально всего этого лишаются и оказываются голыми. Основное достоинство чиновника -- умение слушаться -- здесь оборачивается против него. И в результате быстрый распад личности.

На втором месте -- глубоко верующие люди. Это понятно -- в нормальной жизни они занимались совершенствованием своей души. У них есть вера, и ее можно взять с собой в лагерь. И там она может даже укрепиться. Верующие в лагере стараются держаться вместе, помогают друг другу и поддерживают других заключенных.

На первом месте -- люди, для которых честь намного важнее жизни. В старину это были аристократы, теперь -- затрудняюсь найти нужное слово, пусть будет "аристократы духа".

Я считаю, мне повезло -- первый раз я прочел "Трех мушкетеров" в сорок лет. И понял, что в деле укрепления своей личности они -- профессионалы. Они -- живое воплощение морального кодекса "строителя феодализма", они все время на виду. И они должны драться. Я не забуду чувство горечи, которое в детстве охватило меня, когда я узнал о дуэли Пушкина: "Ну зачем он дерется? Если бы не дрался, то написал бы..." Если бы не дрался, не был бы Пушкиным. И главная тема "Трех мушкетеров" -- не Д'Артаньян, а Атос. Невозможно представить себе Атоса, который, переодевшись в женскую одежду, пробирается "на разведку" во вражескую крепость. Атос открыто въезжает на коне в стан неприятеля. Если же общество лишается "класса" людей, которые ценой собственной жизни поддерживают идеалы чести и достоинства на должном уровне, то этот уровень начинает падать. Но откуда им было браться?
– - вот вопрос, на который нелегко найти четкий ответ.

Концлагеря и остальная Германия

После освобождения Германии от фашизма всему миру открылась страшная правда о гитлеровских концлагерях. Потрясенные всем увиденным, союзники спрашивали у немцев, переживших фашизм, знали ли они о существовании лагерей. И очень часто получали ответ: "Нет, мы ничего не знали". Это замечательное свойство противоречивой человеческой психики -не знать того, что знаешь, но страшно не хочешь знать.

Страх

Нельзя было не знать -- о лагерях писали в газетах, говорилось по радио. Правда, никаких подробностей не сообщалось. Но это еще хуже -- если бы .знать, что тебя там ждет, можно как-то подготовиться. А то -- как смерть. Человек внезапно исчезает, и все.

И еще: чем отличается страна, в которой действует множество самых жестоких законов, от страны, в которой вообще никаких законов нет? В первом случае ты знаешь, за что и когда тебя повесят. А во втором -- ты добропорядочный немец, ходишь в церковь, слушаешься начальство, образцовый семьянин. И вдруг ночью стук в дверь -- гестапо.

Поначалу вроде бы ничего. В газетах и по радио -- шумная кампания против цыган. Всех цыган -- в лагерь. Но я не цыган, меня не заберут. Следующие на очереди -- обитатели полусвета: содержатели ночных заведений, гомосексуалисты и так далее. Опять пронесло. Но дальше -- хуже. Вот какая-нибудь группа людей, сознавая важную роль, которую она играет в обществе, начинает слишком много себе позволять. Например, врачи. Или адвокаты, ученые-физики и так далее. Они требуют для себя свободного доступа к информации, поездок за границу к коллегам. У них есть и духовный вождь -- всемирно известный, всеми уважаемый ученый. С ними поступают так. Выбирают случайным образом каждого десятого и--в лагерь. При этом их лидер может случайно в эту выборку и не попасть.

Но вот -- мой сосед по лестничной площадке. Я его прекрасно знаю -- абсолютно лояльный, преданный всем идеалам национал-социализма немец. Чуть что -- "Хайль Гитлер!". Ночью слышу, как подъезжает машина, гестаповцы поднимаются по лестнице, стук в соседнюю дверь. Теперь от страха уже некуда деться.

Жить в таком состоянии нельзя. Чувство самосохранения требует полностью слиться с властью. Проникнуть не умом, а сердцем, всеми фибрами своей души в ее душу. Угадывать мельчайшие колебания ее настроения. Раствориться в ней полностью. Но для этого надо сначала растворить свою. И человек начинает внутреннюю работу по уничтожению своей личности. Посмотрим на него, когда он читает газету. Собственно, он ее и не читает. Ведь газета создана не для того, чтобы служить окном в мир, в котором ты живешь. Он читает там, где ничего не напечатано -- между строчек. Он ее впитывает целиком. Он сливается. Теперь ему уже не нужно приказывать -- он сам знает, чего от него хотят. И тогда к нему приходит чувство безопасности. Но эта безопасность мнимая.

"Гитлерюгенд"

Мой дом -- моя крепость. Пусть на улице маршируют эсэсовцы, а со всех стен на меня смотрит этот мерзавец с челкой и усиками. Пусть на службе при встрече с начальником я вытягиваюсь в струнку -- "Хайль!". Пусть в разговоре с друзьями за кружкой пива приходится все время быть начеку -- здесь и стены имеют уши. Пусть над всем этим витает призрак концлагеря. Пусть! Но вот я прихожу домой, и здесь я -- хозяин. Я управляю этим маленьким миром, я отвечаю за все. Чтобы все были сыты, одеты, обуты и обогреты. Чтобы дети выросли, несмотря ни на что, честными немцами. Мои дом -- мое последнее прибежище, здесь я делаю то, что считаю нужным. И говорю то, что думаю.

Ты понимаешь, что это и есть Область Автономного Поведения -- крепость, которую сам человек строит, чтобы защититься от фашизма. Необходимо, следовательно, ее разрушить. В каждой семье есть дети, и они -- члены "Гитлерюгенд". А там -- свой фюрер, и он приказывает слушать, о чем говорят дома родители. И, если услышишь что-нибудь не то, сообщать ему. И нашлись дети, которые доносили. Немного -- навею Германию не больше десятка случаев. Но каждый раз -- шум по радио, во всех газетах -- статьи с портретом ребенка, который возводился чуть ли не в ранг национального героя. И этого оказалось достаточно. Угроза -- страшнее исполнения.

А теперь -- попробуй отшлепать своего малыша.

Портреты

Один из самых важных уроков, который можно извлечь из книги Беттельгейма,-- замечай все, что происходит вокруг тебя. И если какая-то деталь чересчур навязчиво попадается на глаза -- подумай, нет ли в ней смысла. Может быть, она тоже "работает".

Портреты Гитлера человек встречал на каждом шагу. Выходишь на улицу -- Гитлер, на службе, в метро, в магазине, в кино -Гитлер. Приходишь домой -- и там, даже если на стене и нет портрета, достаточно включить радио -- там тоже Гитлер. Может быть, все дело в том, что Гитлеру очень нравилась собственная физиономия? И ради этого работала целая индустрия, миллионными тиражами выпускавшая портреты всех видов и размеров? И поэтому твое неучтивое обращение с портретом, в который ты завернул сосиски, могло стать содержанием доноса в гестапо?

Если ты перестал замечать портреты, то дело твое плохо. Это значит, что ты уже слишком далеко продвинулся на пути к "идеальному заключенному". Тогда портреты -- не для тебя. Они для тех, кого мучают мысли о том, что в родной стране-- фашизм. Что ты являешься не просто свидетелем того, что творится вокруг, -- это творится твоими руками. Руками, которые делают фаустпатроны, собирают подслушивающие аппараты, пишут книги и речи, которые произносит фюрер. И ты знаешь -- не в твоих силах что-либо изменить. Ты -- ничто, ты -- ничтожество. Эти горькие мысли, направленные против себя самого, действуют как яд. И очень важно, чтобы они не оставляли тебя ни на минуту. Чтобы от них негде было скрыться. Поднимаешь голову -- на тебя смотрит сам фашизм.

Заключение

Напоследок -- еще один эпизод из лагерной жизни. Колонну женщин-заключенных ведут в газовую камеру. Женщины уже раздеты. Они знают, что через пять минут погибнут. Эсэсовец, сопровождающий колонну, вдруг узнает в одной из них известную на всю Германию танцовщицу. Тогда он останавливает колонну, вызывает ее из строя и приказывает что-нибудь для него станцевать. Женщина, танцуя, приближается к эсэсовцу и начинает кружиться вокруг него. Улучив момент, она выхватывает у него пистолет и пристреливает его. И тут же гибнет сама под пулями сбежавшихся на выстрел эсэсовцев. Надо ли тут что-либо объяснять?

* М. Максимов. Реанимация *

Знание -- сила, 1989, 11, 70--77.

То, что вам предлагается прочесть, вызвано письмом, которое мне прислал читатель по поводу статьи "На грани -- и за ней" в мартовском номере "Знание -- сила" за прошлый год. Но о самом письме -- позже, а сейчас я хотел бы условно разложить по трем полочкам все другие отклики, полученные мною в связи с этой статьей.

На первой из них -- наиболее часто задаваемый вопрос: "Эта стройная система уничтожения личности в гитлеровских концлагерях, методика превращения человека в "идеального заключенного", была ли она кем-то специально разработана, а затем в готовом виде воплощена в концлагерях? Или возникла стихийно?"