О любви

Что вышло

Больше чем можно,больше чем надо —будтопоэтовым бредом во сне навис —комок сердечный разросся громадой:громада любовь,громада ненависть.Под ношейногишагали шатко —ты знаешь,я желадно слажен —и всё жетащусь сердечным придатком,плеч подгибая косую сажень.Взбухаю стихов молоком– и не вылиться —некуда, кажется – полнится заново.Я вытомлен лирикой —мира кормилица,гиперболапраобраза Мопассанова.

Зову

Поднял силачом,понес акробатом.Как избирателей сзывают на митинг,как сёлав пожарсозывают набатом —я звал:«А вот оно!Вот!Возьмите!»Когдатакая махина ахала —не глядя,пылью,грязью,сугробомдамьёот меняракетой шарахалось:«Нам чтобы поменьше,нам вроде танго бы…»Нести не могу —и несу мою ношу.Хочу ее бросить —и знаю,не брошу!Распора не сдержат рёбровы дуги.Грудная клетка трещала с натуги.

Ты

Пришла —деловито,за рыком,за ростом,взглянув,разглядела просто мальчика.Взяла,отобрала сердцеи простопошла играть —как девочка мячиком.И каждая —чудо будто видится —где дама вкопалась,а где девица.«Такого любить?Да этакий ринется!Должно, укротительница.Должно, из зверинца!»А я ликую.Нет его —ига!От радости себя не помня,скакал,индейцем свадебным прыгал,так было весело,было легко мне.

Невозможно

Один не смогу —не снесу рояля(тем более —несгораемый шкаф).А если не шкаф,не рояль,то я лисердце снес бы, обратно взяв.Банкиры знают:«Богаты без края мы.Карманов не хватит —кладем в несгораемый».Любовьв тебя —богатством в железо —запрятал,хожуи радуюсь Крезом.И разве,если захочется очень,улыбку возьму,пол-улыбкии мельче,с другими кутя,протрачу в полночирублей пятнадцать лирической мелочи.

Так и со мной

Флоты – и то стекаются в гавани.Поезд – и то к вокзалу гонит.Ну, а меня к тебе и подавней– я же люблю! —тянет и клонит.Скупой спускается пушкинский рыцарьподвалом своим любоваться и рыться.Так як тебе возвращаюсь, любимая.Мое это сердце,любуюсь моим я.Домой возвращаетесь радостно.Грязь выс себя соскребаете, бреясь и моясь.Так як тебе возвращаюсь, —разве,к тебе идя,не иду домой я?!Земных принимает земное лоно.К конечной мы возвращаемся цели.Так як тебетянусь неуклонно,еле расстались,развиделись еле.

Вывод

Не смоют любовьни ссоры,ни вёрсты.Продумана,выверена,проверена.Подъемля торжественно стих строкопёрстый,клянусь —люблюнеизменно и верно!

Письма Владимира Маяковского Лиле Брик

[Москва, до 15 марта 1918 г.]

Дорогой, любимый, зверски милый Лилик!

Отныне меня никто не сможет упрекнуть в том, что я мало читаю, – я все время читаю твое письмо.

Не знаю, буду ли я от этого образованный, но веселый я уже.

Если рассматривать меня как твоего щененка, то скажу тебе прямо – я тебе не завидую, щененок у тебя неважный: ребро наружу, шерсть, разумеется, клочьями, а около красного глаза, специально, чтоб смахивать слезу, длинное облезшее ухо.

Естествоиспытатели утверждают, что щененки всегда становятся такими, если их отдавать в чужие нелюбящие руки.

Не бываю нигде.

От женщин отсаживаюсь стула на три, на четыре – не надышали б чего вредного.

Спасаюсь изданием. С девяти в типографии. Сейчас издаем «Газету футуристов».

Спасибо за книжечку. Кстати: я скомбинировался с Додей относительно пейзажа, взятого тобой, так что я его тебе дарю.

Сразу в книжечку твою написал два стихотвор. Большое пришлю в газете (которое тебе нравилось) – «Наш марш», а вот маленькое:

Весна

Город зимнее снял.Снега распустили слюнки.Опять пришла весна,глупа и болтлива как юнкер.В. Маяковский.

Это, конечно, разбег.

Больше всего на свете хочется к тебе. Если уедешь куда, не видясь со мной, будешь плохая. Пиши, детанька. Будь здоров, милый мой Лучик! Целую тебя, милый, добрый, хороший.

Твой Володя.

В этом больше никого не целую и никому не кланяюсь – это из цикла «тебе, Лиля». Как рад был поставить на «Человеке» «тебе, Лиля»!

[Москва, конец марта 1918 г.]

Дорогой и необыкновенный Лиленок!

Не болей ты, христа ради! Если Оська не будет смотреть за тобой и развозить твои легкие (на этом месте пришлось остановиться и лезть к тебе в письмо, чтоб узнать, как пишется: я хотел «лехкия») куда следует, то я привезу к вам в квартиру хвойный лес и буду устраивать в оськином кабинете море по собственному моему усмотрению. Если же твой градусник будет лазить дальше, чем тридцать шесть градусов, то я ему обломаю все лапы.

Впрочем, фантазии о приезде к тебе объясняются моей общей мечтательностью. Если дела мои, нервы и здоровье будут идти так же, то твой щененок свалится под забором животом вверх и, слабо подрыгав ножками, отдаст богу свою незлобивую душу.

Если же случится чудо, то недели через две буду у тебя!

Картину кинемо кончаю. Еду сейчас примерять в павильоне фрейлиховские штаны. В последнем акте я денди.

Стихов не пишу, хотя и хочется очень написать что-нибудь прочувствованное про лошадь.

На лето хотелось бы сняться с тобой в кино. Сделал бы для тебя сценарий.

Этот план я разовью по приезде. Почему-то уверен в твоем согласии. Не болей. Пиши. Люблю тебя, солнышко мое милое и теплое.

Целую Оську.