О революции

Можно сколь угодно долго обсуждать причины влияния (или скорее отсутствия такового) американской революции на последующие революционные процессы. Едва ли кто-нибудь возьмется оспаривать факт, что ни дух этой революции, ни глубокие и мудрые политические теории отцов-основателей не оказали сколько-нибудь заметного влияния на европейский континент. То, что апологеты американской революции считали величайшими достижениями нового республиканского правления, а именно применение и дальнейшее развитие теории Монтескье о разделении властей, - занимало весьма незначительное место в мышлении европейских революционеров всех времен. Тюрго [17] без особых колебаний отверг ее из соображений защиты национального суверенитета [18] , величие коего (а это majes-tas [19] было оригинальным термином Жана Бодена [20] и впоследствии им же было переведено как souverainete [21] ) и требовало, как считалось, неделимой централизованной власти. Национальный суверенитет, то есть величие власти, как ее понимали на протяжении долгих веков абсолютизма, казался противоречием республики. Другими словами, выходило, что национальное государство, куда более древнее, нежели любая революция,в Европе нанесло этой самой революции поражение еще до того, как революция на самом деле произошла. Вместе с тем социальный вопрос в форме ужасающей массовой бедности (самая насущная и неразрешимая проблема других революций) в американской революции едва ли играл какую-то заметную роль. Революционный elan [22] в Европе взрастила не американская революция, а условия, хорошо известные Европе и существовавшие в Америке задолго до Декларации независимости.

17

Анн Робер Жак Тюрго (1727-1781) - французский экономист и государственный деятель. Вошел в историю как один из основоположников экономического либерализма.
– Прим. ред.

18

Работа Джона Адамса «В защиту Конституции Соединенных Штатов Америки» (А Defense of the Constitutions of Government of the United States, 1787) была ответом на выпад Тюрго в его письме доктору Прайсу, написанном в 1778 году. Тюрго отстаивал необходимость централизованной власти, ведя острую полемику против закрепленного в американской конституции принципа разделения властей. Особенно ясно позицию Адамса можно увидеть в его «Предварительных замечаниях» (Preliminary observations), где он приводит пространные выдержки из письма Тюрго.

19

Величие, авторитет (лат.)

20

Жан Боден (1529 или 1530-1596) - французский политик, философ, экономист, правовед, член парламента Парижа и профессор права в Тулузе. Разработал теорию государственного суверенитета.
– Прим. ред.

21

 Суверенитет; верховная власть (лат.).

22

Порыв, стремление (фр.).

Новый континент стал целью, местом, где можно было спрятаться, убежищем и вожделенной землей бедных. Образовалась новая порода людей, объединенных шелковыми нитями мягкого правления, живущих в условиях приятной однородности, откуда была изгнана абсолютная нищета, худшая, нежели смерть. Тем не менее сам Кревкёр [23] , которого мы здесь процитировали, был резко настроен против американской революции, которую он рассматривал как своего рода заговор великих личностей против простых людей [24] . Не американская революция с ее главной идеей основания нового государства, новой формы правления, но Америка, новый континент, американец, новый человек - то the lovely equality, привлекательное равенство, которым, словами Джефферсона, бедные наслаждаются вместе с богатыми, - революционизировали дух людей сначала в Европе, а затем по всему свету. Причем до такой степени, что с последних этапов французской революции и вплоть до нашего времени революционерам представлялось более важным изменить саму ткань общества, как это было проделано в Америке до революции, нежели менять структуру сферы политики. Если верно, что для революций Нового времени наиболее важным являлось радикальное изменение социальных условий, то можно согласиться с тем, что открытие Америки и колонизация нового континента послужили его источником - так, словно привлекательное равенство, сформировавшееся в Новом Свете естественным образом и органичное ему, в Старом Свете могло быть достигнуто только путем революционного насилия и кровопролития. Причем именно в тот момент, когда до него донеслись слова человечества, получившего новую надежду.

23

Мишель-Гийом Жан де Кревкёр (1735-1813) - эссеист, историк. Родился во Франции, в 1754 году эмигрировал в Канаду. Много путешествовал по Америке, обычно в качестве топографа. При всей своей любви к вольности Кревкёр был противником американской революции.
– Прим. ред.

24

Из писем Кревкёра (Crèvecoeur, Michel Guillaume Jean de. Letters from an American Farmer (1782), 1957); в данном отношении наиболее важны письма III и XII.

Подобная точка зрения содержится во множестве версий, и некоторые из них чрезвычайно изощренны. Можно сказать, что этой точки зрения придерживается большинство современных историков, сделавших логический вывод, что в Америке не было революции. Примечательно, что эту точку зрения в той или иной степени разделял и Карл Маркс, видимо, полагавший, что его пророчества относительно будущего капитализма и грядущих пролетарских революций неприменимы к развитию социального общества Соединенных Штатов. Каковы бы ни были достоинства построений Маркса (а они, несомненно, демонстрируют более качественное понимание реальности, нежели те, на которые оказались способны его последователи), они опровергаются простым фактом - американская революция на самом деле произошла. Ибо факты - вещь упрямая. Они не перестают существовать даже тогда, когда историки и социологи отказываются извлекать из них уроки (хотя это и может произойти, если о фактах забудут). В данном случае подобная забывчивость означала бы не только заблуждение, жертвой которого стала отвлеченная академическая мысль, она означала бы непонимание сути американской республики, уходящей корнями в американскую революцию.

Следует сказать несколько слов о заявлении, будто бы источником современных революций является христианство, причем даже в том случае, если революционеры открыто исповедуют атеизм. Это заявление можно услышать довольно часто. Обычно в поддержку этой идеи приводят довод о мятежном духе ранних христианских сект, исповедовавших равенство человеческих душ перед Богом, отвергавших мирскую власть и обещавших Царствие Небесное. Благодаря Реформации эти идеи и чаяния, хоть и в секуляризованном виде, проникли в современные революционные движения.

Секуляризация, отделение религии от политики и возрастающая значимость мирских дел на самом деле представляют главный фактор феномена революции. Не исключено, что в итоге мы придем к тому, что явление, которое мы называем революцией, обернется не чем иным, как переходным этапом на пути установления нового секулярного миропорядка. В этом случае секуляризация, а вовсе не содержание христианских учений, будет являться подлинной причиной революции.

Первой стадией этой секуляризации было усиление абсолютизма, а не Реформация. Ибо, согласно Лютеру, революция, которая сотрясает миропорядок, когда слово Божие освобождено от традиционного авторитета церкви, постоянна и касается всех форм мирской власти. Она не устанавливает новый секулярный порядок, но постоянно раскачивает основу всех мирских норм, максим и установлений [25] . Лютер, в конце концов, стал основателем новой церкви и мог бы числиться среди величайших основоположников истории. Однако то, что он создал, не было и никогда не претендовало на то, чтобы являться nauus ordo saeclorum [26] . Как раз напротив. Все это Лютер сделал только для того, чтобы радикально освободить жизнь людей во Христе от забот и тревог внешнего мира. Это вовсе не означает, что Лютер, разорвав узы традиции и авторитета и попытавшись найти точку для создания авторитета не в традиции, а в самом божественном слове, внес свою лепту в процесс снижения авторитета религии. Само по себе, без формирования обновленной церкви в Новое время это имело бы столь же незначительные последствия, как и эсхатологические настроения и размышления, свойственные поздним Средним векам от Иоахима Флорского до Reformatio Sigismundr [27] . Этот памфлет (и это не так давно прозвучало) мог бы считаться достаточно невинной предтечей современных идеологий. В чем я, однако, сомневаюсь [28]– с таким же основанием в средневековых эсхатологических движениях можно увидеть прообраз современной массовой истерии.

25

Мой парафраз следующих строк Лютера из его трактата «О рабстве воли» (1526) (Лютеру Мартин. О рабстве воли / / Эразм Роттердамский. Философские произведения. М.: Наука, 1986): «Fortunam constantissimam verbi Dei, ut ob ipsum mundus tumultuetur. Sermo enim Dei venit mutaturus et innovaturus orbem, quotiens venit». («Наиболее постоянный удел Божьего слова - сотрясать собственный мир. Ибо Слово Божье приходит дабы изменить и обновить мир настолько, насколько далеко оно может проникнуть»).

26

Дословно: новый порядок веков (лат.), переводится также как новый мировой порядок.

27

Reformatio Sigismundi - употребительное обозначение Реформации императора Сигизмунда - политического памфлета анонимного автора (1439). Памфлет призывал превратить Германию в централизованное государство, прекратить феодальные войны, подчинить местную власть общегосударственным законам, заменить феодальные привилегии системой государственных прав и обязанностей. Кроме того, он требовал создания единого судопроизводства, создания системы единой монеты и пошлин, а также ликвидации крупных торгово-ростовщических компаний. Инициатива гособъединения, по мнению автора, должна была принадлежать городам (хранителям государственного права). Преобразование считалось невозможным без участия малых и простых людей. Памфлет отличался бескомпромиссным религиозным духом. (прим. перев.)

28

Подобные оценки можно встретить у Эрика Фёгелина ( Voegelin, Eric. A New Science of Politics. Chicago, 1952.) и Нормана Кона (C o h r i y Norman. The Pursuit of Millennium. N.J., 1947).

Однако даже бунт, мятеж, не говоря уже о революции, есть нечто большее, чем просто массовая истерия. Мятежный дух, которым отличались некоторые религиозные движения Нового времени, пробуждая религиозный дух своих приверженцев, как правило, приводил к некоему Великому Пробуждению, или ревивализму [29] . При этом он не имел политических последствий. Более того, теории о революционности, якобы свойственной христианским вероучениям, точно так же не выдерживают проверки фактами, как и теория о том, что американской революции не было. Ибо как объяснить, что ни одна революция не была совершена до Нового времени? Получается, что только Новое время стало той почвой, на которой взошли революционные ростки христианства? Очевидно, что подобный ход рассуждений уводит нас в сторону от ответа.

29

По названию Великого религиозного возрождения - Great Awakening- в Новой Англии в 1740-1745 годах (прим. перев.)

Существует и другой подход к проблеме, который кажется нам более продуктивным. Мы уже говорили об элементе новизны, который присущ всем революциям, и о том, что идея истории как однонаправленного линейного развития почерпнута из христианства. Несомненно, только принятие однонаправленной концепции времени дает возможность представить такие феномены, как новизна, уникальность происходящего и тому подобное. Верно, что христианская философия порвала с античной идеей времени по той причине, что рождение Христа, имевшее место в земном, секулярном времени, стало началом нового времени и, одновременно, уникальным, неповторимым событием. И все же христианская концепция истории в том виде, как ее сформулировал Августин, способна осмыслять начало нового времени только в терминах явления, нисходящего в мир, явления, которое нарушает повседневный ход земной истории. С точки зрения христиан, со времен Античности в секулярной истории практически ничего не изменилось. Империи, как и прежде, рождаются и гибнут, и только христианам, обретшим бессмертие, отныне предназначено вырваться из круга вечного возвращения и равнодушно взирать на суету этого мира.

Представление о том, что все тленное подвержено изменению, не являлось, конечно же, специфически христианским, оно преобладало уже в поздние века Античности. Как таковое это представление гораздо ближе к греческому философскому или даже дофилософскому осмыслению человека и его места в мире, нежели к классическому духу римской res publica [30] . Не в пример римлянам, греки были убеждены, что свойственная миру смертных изменчивость неизбежна, ибо причина этой изменчивости лежит в постоянном притоке в мир молодых людей - νέοι, которые одновременно являются и людьми новыми, чем нарушают стабильность статус-кво. Полибий - пожалуй, первый автор, указавший на важность фактора смены поколений, когда говорил о постоянном притоке в область политики и оттоке из нее, - смотрел на дела римлян глазами греков. И в то же время он знал, что в отличие от греческой системы образования характерной особенностью римской системы являлась именно потребность соединить этих новых и старых, с тем чтобы молодые были достойными своих предков [31] .

30

Республика; букв.: общая вещь (лат.).

31

Полибий. Всеобщая история. Книга VI. 9.5. и XXXI. 23-5.1 соответственно.

Это чувство непрерывности, свойственное римлянам, не было известно грекам - их представление о неизбежной изменчивости всего смертного не нуждалось в смягчении или утешении; именно поэтому греческие философы не принимали сферу политики чересчур серьезно. Жизнь человека подвержена постоянным изменениям, однако их результатом не является появление чего-либо принципиально нового; и если и существовало что-то новое под солнцем, то скорее это сам человек. Вне зависимости от того, сколь новыми могли оказаться эти νέοι, новые и молодые, все они век за веком приходили в этот мир, дабы просто сыграть свою роль в представлении истории или природы, в котором по сути все оставалось таким же, как было.

II

Современное понимание революции, неразрывно связанное с представлением об открываемом ею новом этапе истории, с идеей совершенно новой исторической постановки, содержание которой ранее не было известно и которую надлежит осуществить впервые, можно датировать временем двух великих революций конца XVIII века. До той поры, когда действующие лица стали участниками событий, обернувшихся впоследствии революцией, никто из них ни в малейшей мере не подозревал, каким будет сюжет новой драмы. Однако по мере того, как революция набирала обороты, и задолго до того, как всем стало ясно, закончится она победой или поражением, новизна этого мероприятия и его сокровеннейший смысл становились все более понятными как самим актерам, так и зрителям. Что же до главной интриги, то ею, бесспорно, стало рождение свободы. В 1798 году, через четыре года после начала французской революции, когда Робеспьер, не боясь обвинений, что он изъясняется парадоксами, смог определить свое правление как деспотизм свободы, Кондорсе сделал обобщение, уже известное всем, а именно: Слово “революционный” не может быть применено к революциям, целью которых не является свобода [32] . То, что революции должны были возвестить о наступлении совершенно новой эры в истории человечества, было подтверждено введением нового республиканского календаря, в котором год казни короля и год провозглашения республики принимался за первый год нового летоисчисления.

32

Condorcet, Marie Jean. Sur le sens du mot Révolutionnaire (1793) / / Oevres. 1847-1849. Vol. XII.

Таким образом, главным в современных революциях является соединение идеи свободы с опытом начала чего-то нового. А поскольку в сознании свободного мира свободу принято ставить выше справедливости, то именно свобода, идея которой сама порождена революцией, может служить тем критерием, с помощью которого можно пытаться отделить подлинные, реальные революции от неподлинных и нереальных.

Здесь я считаю уместным сделать паузу, дабы избежать распространенной ошибки и не начать обсуждать наиболее поздние проявления революции.