Обагрённые

— Я? Мне почему-то кажется, что я был как-то связан с космосом, с вселенной… — Чад снова задрал голову и посмотрел на звёзды. — Где-то в глубине души есть такое… очень смутное ощущение. Не воспоминание, нет. Только ощущение… Так бывает от удивительного, но забытого при пробуждении сна… Понимаешь?

— Да, — кивнул Вир. — Вот и я тоже чувствую свою связь с космосом. Пытаюсь вспомнить, напрягаю каждую клеточку своего организма, скрежещу зубами от боли…

— И? — с надеждой спросил Чад.

— И ничего! Почти ничего… Только, как у тебя ощущение, ощущение чего-то прекрасного и светлого, чем полнилась моя жизнь. А ещё размытый образ какой-то девушки — без лица, без тела, а потом…

— Что? — осторожно поинтересовался Чад.

— Вспышка огня, боль такая, словно меня рвут на части, и тьма… Тьма, переходящая в ослепительный свет. Ни времени, ни пространства — ничего! А потом снова вспышка и будто бы родился снова… Такие вот дела, — грустно усмехнулся Вир, нервно сжимая кулаки.

— У меня так же, — искренне признался Чад.

— Вот видишь, получается, мы с тобой связаны какой-то ниточкой. Значит, не просто так оказались вместе на этой планете, — обрадовался Вир. — И ещё одна прелюбопытная деталь. Те, кто живёт здесь, они ведь тоже с нашей Земли!

— Ты думаешь? — удивился Чад.

— А сам ты разве не заметил? — Вир пристально взглянул на него.

— Но как такое может быть?

— Не знаю. Я только вижу то, что вижу.

— А что ты знаешь об этой планете? Почему мы оба вдруг вместе с этими «Серыми Ангелами»? — допытывался Чад. — Я до сих пор не понимаю, что происходит здесь. Почему мы должны убивать кого-то, пускай даже преступника или злодея? Что это даст всем остальным? Мне, кажется, прежде я жил совсем иной жизнью… И меня в ней всё устраивало, как ни странно… Хотя, возможно, это лишь иллюзия, сон. Ведь от той жизни ничего не осталось, совсем ничего…

Чад понуро опустил голову, будто вспоминая что-то.

— Я знаю только то, что слышал за это время от других, — снова пожал плечами Вир. — От Муна, например, или от Киран.

— Киран?

— Да. Наша соратница. Вот такая девушка, между прочим! — Вир поднял большой палец. — Сейчас она в столице на задании. Но скоро ты её увидишь, если всё пройдёт гладко.

— Расскажи мне всё, что знаешь, — попросил Чад. — Я не хочу больше бродить в потёмках. Все здесь думают, что я какой-то герой, а я не понимаю, кто я на самом деле. Я просто устал от неведения и сомнений на свой счёт.

— Хорошо, — Вир повернулся к нему, закидывая ногу на ногу и подтягивая пятку к животу. — С чего же начать? — Он почесал затылок. — Пожалуй, с самого начала. Так вот, когда-то в прошлом на Гивее или Стигии, если хочешь, существовало единое планетарное государство, в котором большинство природных богатств принадлежало правящей элите, а простой народ прозябал в бедности. Пятьдесят лет назад по местному летоисчислению и, наверное, лет тридцать по земным меркам…

— Извини, — перебил его Чад. — Неужели такая разница во времени?

— Да. Насколько я понимаю, планета эта вращается вокруг своего солнца быстрее, потому, что находится ближе к нему, чем наша Земля к Солнцу. Прокисма ведь красный карлик. Это довольно холодная звезда в сравнении с нашим светилом. Но здесь, как ты заметил, жара несусветная почти всегда. Значит, орбита планеты близка к орбите нашего Меркурия или где-то около того.

— Ясно, — кивнул Чад.

— Так вот, — продолжал Вир. — Пятьдесят лет назад народ, уставший терпеть нищету и бесправие, взялся за оружие и сверг прежний режим. По планете прокатилась настоящая революция.

— Такое бывает? — удивился Чад.

— Бывает, уж поверь мне, — заверил его Вир и замолчал, словно вдруг вспомнил о чём-то.

— И что дальше? — Чад потеребил его за рукав, выводя из странного оцепенения.

— А? — очнулся Вир и непонимающе посмотрел на него.

— Дальше что? Революция, а потом?

— Ну да, — кивнул Вир, отирая вспотевший лоб рукавом. — В общем, народ сверг своих тиранов и начал строить новую жизнь. Ну, как строить… Появились новые вожди, которые провозгласили себя приверженцами свободы и равенства возможностей для всех. Насколько я понимаю, происходило всё это не без участия землян — тех самых «Солнечных Ангелов» или «хикари-тенши», как их здесь называют. Судя по всему, общество на нашей планете ушло по пути социальной справедливости далеко вперёд к этому времени.

— Дьявол! — воскликнул Чад и с досады стукнул кулаком по бетону.

— Ты чего? — удивлённо воззрился на него Вир.

— У меня такое ощущение, что я помню какую-то совсем другую Землю. А ты? — Чад вопрошающе посмотрел на него.

— Ты пойми дружище, мы с тобой можем помнить то, чего давно уже нет и в помине. Сколько мы блуждали в безвременье? Сто? Тысячу лет?

Вир заглянул товарищу в глаза, в которых застыла растерянность и отчаяние.

— Так-то! Мы оба — релятивисты. От этого не становится легче, но и поделать мы с этим ничего не можем, как бы того нам не хотелось. Земля сейчас, в этом времени должно быть, совсем иная. Но если тебя это утешит, то на Стигии мы попали в мир, который очень близок к тому, из которого мы пришли. Только эта действительность гораздо хуже того, что мы с тобой помним. Вот такая получается петля времени, — невесело усмехнулся Вир, внимательно глядя на Чада. — Так что, рассказывать дальше?

— Рассказывай, — помрачнев, кивнул тот.

— Ну, так вот. Вожди революции на поверку оказались предателями интересов народа. Всё, чего они хотели от этой самой революции — это завладеть богатствами прежнего режима и получить в свои руки власть над всей планетой. Земляне же, когда сообразили, что к чему, попытались воспрепятствовать этому силами тех, кто ещё оставался на этой планете для гуманитарной помощи гивейцам. У «Солнечных Ангелов» даже получилось создать в нескольких провинциях на Южном материке нечто вроде большой коммуны со своими справедливыми законами и народовластием.

— Да, Мун говорил мне об этом, — сообщил Чад.

— Тогда ты не так уж несведущ.

— Мне интересно, что было потом, и что здесь происходит сейчас.

— Понятно, — кивнул Вир. — Сделав верную ставку на просвещение, убеждение и подвижничество, земляне всё же не смогли окончательно и бесповоротно исправить мозги гивейцев, собравшихся вокруг них. Времени им не хватило для этого. А здешний народ, как я понимаю, всегда охотно роптал на невзгоды и несправедливость, чинимые режимом Чой Чо Рена, но никогда не отваживался на жертвование ради общего блага и торжества справедливости. Каждый думал, что кто-то другой сделает его жизнь лучше, и готов был терпеть и жать прихода мифического мессии.

— И что потом? — напряжённо спросил Чад.

— Потом? Потом всё было плохо для землян. Не получив массовой поддержки у населения планеты, малочисленный передовой отряд прогрессоров с Земли потерпел в конце концов поражение в решающей схватке. Чой Чо Рен собрал большую армию на деньги богачей Севера и местных олигархов. Их триста тысяч на всю планету и все они живут в северной столице или её пригородах. Командовал походом на южные провинции генерал Шань Гун, которого впоследствии сделали новым правителем планеты. Но командовал, как говорят, бездарно и из рук вон плохо, да и армия была так себе. Взяла землян только своей превосходящей численностью… Впрочем, иного от сановников Чой Чо Рена ожидать было сложно. Все они способны только грабить гивейцев, отнимая у них последнее через неподъёмные налоги и всевозможные штрафы. Наверное, непрофессионализм гивейских вояк и позволил небольшой горстке землян выжить в той кровопролитной схватке, после которой они укрылись в горной местности, где много густых лесов. Там они впоследствии и превратились в «Серых Ангелов». Но об этом ты, должно быть, уже слышал от Муна.