Обманутая

поднялась… голова закружилась, – она поднимает руку, касаясь раны на лбу. Дженни явно

дезориентирована.

– Дженни, ты можешь идти? – я обхватываю рукой ее поясницу, чтобы помочь ей

подняться.

Она слышит мой голос; ее глаза широко распахиваются, когда она смотрит на

меня.

– Нет, – кричит она, когда встает на дрожащих ногах и пятится к кровати. – Что ты

здесь делаешь? – Дженни вертит головой, осматривая комнату, изучая двери и окна в

поисках пути к спасению. – Ты не умер, – она в замешательстве, ее рука инстинктивно

прикрывает живот. – Пожалуйста, – умоляет она.

О, мой Бог, она беременна. Ситуация из просто плохой превращается в ужасную.

Пока я пытаюсь обработать новую информацию, дым начинает заполнять комнату.

– Дженни нам действительно нужно выбираться отсюда.

– Что ты сделал? – кричит она.

– Я этого не делал, – успокаиваю ее я, но даже я не поверил бы себе сейчас.

Я изо всех сил думаю о том, что же сказать.

– Дженни, я этого не делал, – повторяю я, потому что больше ничего не приходит

на ум.

Потянувшись к спинке кровати, она вытягивает алюминиевую биту. Я не могу не

заметить, что она розового цвета.

– Пошел на хрен, Зак, – кричит она. Дженни держит биту поднятой вверх,

готовясь меня ударить. Я не могу не восхищаться этой девушкой, которая ведет себя как

боец, даже в самых тяжелых и угрожающих жизни обстоятельствах.

– Хорошо, Дженни. Крепко держи свою биту. Если почувствуешь необходимость,

то можешь ударить, – говорю я, надеясь, что она поймет, что я здесь не для того, что бы ей

навредить. – Но прямо сейчас, нам нужно выбираться отсюда, на хрен.

Она скептически смотрит на меня, но я спокоен.

Мне нужно, что бы мы начали двигаться.

– Я собираюсь выйти отсюда, и хочу, чтобы ты держала эту биту наготове и

следовала за мной. Далеко не отходи, – развернувшись, я начинаю медленно выходить из

комнаты. Прохожу несколько шагов за пределы спальни, когда она появляется в дверях.

Она идет медленнее, чем должна, но все-таки следует за мной. – О’кей, хорошо. Я выхожу

из квартиры в коридор. Ты должна пойти со мной,– продолжаю идти, и мои молитвы

услышаны – она продолжает следовать за мной, – после того, как мы окажемся за

пределами квартиры, нам нужно направиться к заднему выходу, – она кивает и сильнее

сжимает розовую биту.

Дженни следует за мной в коридор, находясь всего в нескольких шагах позади

меня, но мы сразу же понимаем, что пламя полностью поглотило путь спасения.

Бля. Мы не выберемся, если пойдем сюда.

– Нам нужно вернуться в квартиру, – кричу я, и в этот момент потолок над нами

рушится.

Дженни кричит, упав на пол. Одна ее рука (которая по-прежнему крепко сжимает

розовую биту) поднята над головой, а другая прикрывает живот. Я тут же вскакиваю,

прикрывая ее своим телом.

– Вставай и иди обратно в квартиру, – кричу я, когда пылающие обломки падают

мне на спину.

Дым в ее квартире настолько густой, что мы едва видим друг друга. Хлопнув

дверью, я стягиваю со спины горящее пальто, кидаю его на пол и затаптываю огонь.

– Мы ведь не умрем, правда? – Дженни начинает плакать.

– Нет, мы не умрем, – кричу я. – Я собираюсь спасти твою задницу, а ты, если

сможешь, прости за те ужасные вещи, которые я тебе сделал. Я за этим сюда пришел. Мне

нужно твое прощение, и мы не умрем, пока я его не получу.

Выглянув в большое окно в гостиной, я замечаю, что до земли около двух с

половиной метра.

– Давай. Мы прыгнем в окно.

Пытаюсь открыть окно, но ручку заклинило. У нас нет чертового времени, чтобы

с этим возиться. Делаю пинок в стекло, но тройная стеклянная панель слишком прочная.

Ищу, чем смогу воспользоваться, чтобы его разбить.

– Дженни, мне нужна бита, – я стараюсь оставаться спокойным.

Она отступает на несколько шагов и еще сильнее стискивает ручку биты.

– Дженни, извини меня за все, – я держу дистанцию. Она смотрит на меня, но не

отвечает.

– Пожалуйста, Дженни. Дай мне биту. Дай мне это сделать.

Она отступает еще на шаг назад, а затем кидает биту на пол, и пихает ее в моем

направлении. Без колебаний хватаю ее и поворачиваюсь к окну.

– Отойди, – приказываю я.

Требуется три удара, и вот, стекло наконец-то, рассыпается. Порыв воздуха тянет

огонь из коридора в квартиру, так что у нас есть только несколько минут, чтобы выбраться

наружу. Поворачиваюсь к Дженни и вижу в ее глазах страх. Протягиваю ей свою руку.

– Ты должна довериться мне.

Сначала она не двигается, но пламя поднимаются по стенам вокруг нас, и я вижу

покорность на ее лице. Она понимает, что это наш единственный выход.

– Пожалуйста. Мой ребенок, – она безудержно рыдает, и идет ко мне.

Я тянусь к ее руке, обхватываю ладонью, сжимая ее, чтобы обратить на себя

внимание.

– Ты будешь великолепной мамой, – улыбаюсь я.

Она улыбается в ответ сквозь рыдания. Осторожно подхватываю ее на руки и

направляюсь к окну. Сначала просовываю через отверстие ее ноги, она становится на

выступ за окном, поворачивается ко мне и хватает меня за руки.

Теперь огонь находится в нескольких дюймах от меня: на стенах по обе стороны

от меня, и на потолке, прямо над головой. Дженни смотрит мне в глаза, пока карабкается

вниз, пытаясь коснуться пальцами ног земли под окном. Высовываюсь из окна, помогая ей

спуститься, пока она не оказывается на земле и не отпускает мои руки. Она уже в

нескольких шагах от тротуара, когда я быстро выпрыгиваю через окно.

Мы выбрались. Она в безопасности. Они в безопасности.

Я отряхиваю мусор с моей рубашки и замечаю Дженни стоящую в окружении