Обмен мирами

Артист засмеялся и взял пачку банкнот.

– Я вас проверял, Джо, – сказал он. – Мы ввязались в опасную игру, и между нами не должно остаться никаких сомнений, а тем более недоверия. Действуем, как условились. Я отправляюсь в порт, освобождаю «Тувию», оплачиваю ее заправку и подготовку к полету. А также встречаюсь с Максом и посвящаю его в наши планы. Вы тем временем находите своего друга-марсианина и договариваетесь с ним. Встречаемся за час до начала вечернего представления возле цирка.

– Договорились!

Омал поднялся.

– Что касается вопроса, зачем некому Бофору понадобилось оплачивать мое ранение, – проговорил Кимон, – то я обязательно отвечу на него, как только… мы все, включая Варру, окажемся на борту моего кораблика.

3

Они попрощались возле шатра и пошли каждый своей дорогой. Кимон двинулся вверх по западному склону, к космопорту, а Омал смешался с ярмарочной толпой. Судя по положению солнца, до вечера еще было далеко, благо сутки на Марсе длятся лишь на сорок минут дольше земных. За оставшееся время Омалу предстояло не только отыскать Тарка Тарсаса, но и забрать из гостиницы термос с профессором. Немного беспокоило предстоящее объяснение с доктором Строссом, но ведь в случае успеха операции времени на посещение «Империала» может не остаться. Правда, что будет с ним в случае ее провала, Омал предпочитал не задумываться.

Присматриваясь к аборигенам, он медленно двинулся вдоль торговых рядов. Марсиан на ярмарке было пруд пруди. Омал быстро сообразил, что пестрые хламиды и неизменная четверка мечей – это отличительный признак лишь пустынников. Водники, подобно шкиперу барки, что доставила Омала в Диа-Сао, предпочитали однотонные плащи и были вооружены одним, много – двумя короткими клинками. Гораздо чаще в толпе попадались не вооруженные с виду марсиане, одетые в некое подобие комбинезонов песочно-оранжевых расцветок. Омал решил, что это и есть пещерники. Впрочем, все аборигены казались ему на одно клыкастое лицо.

Нервы Омала были на взводе. Еще бы, через несколько часов ему предстоит участвовать в штурме салуна, который стерегут то ли люди, то ли ящеры, но наверняка – отморозки, не имеющие ни малейшего представления о человеколюбии. И ведь нет никакой необходимости с ними связываться. Сам же нарывается. У себя дома он, Омал, ни за какие коврижки на такое не подписался бы. Видимо, полный перенос сознания невозможен, и какие-то частицы личности прежнего владельца тела застревают где-нибудь в подкорке. Джо Бастер был авантюристом, вот и психотуриста Омала, временно обитающего в его теле, тянет на авантюры…

– Господин, купите зикстчил! – заныл мелкий торговец, тряхнув его за рукав. – Доставлено из Венобля!

Омал посмотрел на него невидящим взглядом и вдруг сгреб за лацканы ветхого пиджачишка:

– Что? Как ты сказал? Повтори!

Торговец вытаращил глаза, пролепетал:

– Зикстчил, говорю, господин… Из Венобля…

Омал засмеялся, отпустил торгаша. Тот поспешил ретироваться. Омалу было уже не до него. Случайный коммивояжер-приставала что-то переключил в сдвоенной памяти Омала Мохо. Он вспомнил то, что было не с ним…

…Венобль – крохотный городок венерианского фронтира. Три десятка хромосплавовых хижин. Один кабачок, он же салун. Склады Рудной компании Филда. Торговая фактория, хозяин которой скупал у странствующих промысловиков драгоценные стручки зикстчила – местного растения, из которого имперские фармацевты изготавливали легендарное снадобье – абсолютный нейростимулятор. Джо Бастера в Венобль привел очередной заказ. Нужно было вызвать на дуэль некоего Сиднея – офицера Компании. Сидней оказался крепким стариком лет семидесяти, невесть за какие грехи сосланным начальством в это захолустье. Драться на дуэли он не отказался и не выставил вместо себя никого другого.

Они встретились с Джо на вырубке, у самой границы с хищными джунглями, под проливным дождем, который идет там почти двести дней в году, а год на Венере, как известно, длится всего-то двести тридцать четыре дня. Сидней великодушно предоставил противнику право стрелять первым…

Бастер особой щепетильностью не отличался. Он даже не побрезговал обыскать труп противника. Денег, разумеется, не взял – иначе это был бы грабеж, а не дозволенный законом поединок. А вот планшетом с планетографической картой Оберона не побрезговал. Помимо карты под обложку из прозрачного пластика был засунут листок пожелтевшей от времени бумаги. Это была записка, состоящая из нескольких почти неразборчивых строк, нацарапанных прыгающим почерком. Она гласила: «Залежи элизиума в западном из трех вулканических пиков, поднимающихся из Пламенного Океана. Высадка возможна только на базальтовом плато близ копьевидной бухты на южном берегу. Применять двойную теплоизоляцию. Остерегаться огневиков».

Мало кто в Империи не слышал о чудо-минерале. Вот и Джо сразу сообразил, какая удача плывет к нему в руки. Но он также понимал, какую опасность представляет для него эта карта. Тем более записка старого планетолога. Не напрасно ведь некий анонимный заказчик подослал к старому офицеру бретёра? Планшет вместе с содержимым следовало надежно спрятать. Не таскать же его по всей Солнечной системе, подвергая превратностям бретёрской судьбы? И Джо нашел укромный уголок…

А вот что было дальше, Омал вспомнить не мог. Внезапное озарение угасло, дальнейшие события были покрыты мраком. Не исключено, что из-за более сильного переживания, которое запечатлелось в подкорке Джо гораздо отчетливее…

…Анта одели ута?

…Одели ута ца, босса!

Ночной налет

1

– Басто хо, Джо-Омал! – вдруг прогремело сверху.

Омал очнулся от чужих воспоминаний. Задрал голову.

Тарк Тарсас медной колонной возвышался над ним. Сверкание клыков пустынника вряд ли можно было принять за дружелюбную улыбку, да и могучие руки, что покоились на рукоятях мечей, лишний раз напоминали, какой это стремительный и беспощадный воин. И тем не менее Омал чувствовал, что марсианин ему рад.

– Хо баст, вождь! – отозвался Омал. – Я…

– Вот он где шляется! – возвестил до слез знакомый голос. Крепкие руки схватили Омала за плечи и развернули на триста шестьдесят градусов. – А мы его ищем по всему городу…

– Артур! – только и смог выдавить Омал, во все глаза глядя на живого и веселого авантюриста.

Они обнялись.

– Профессор с ума сходит, – продолжал Бердо с притворным осуждением. – Ушел, говорит, куда-то с утра пораньше и пропал…

– Понимаешь, я…

– Одним словом – турист!

– Я-то ладно, – справился наконец-то со спазмом Омал. – Тебя где черти носили? Когда Тарк сказал мне, что ты погнался за бандой Шорра, я решил, что ты рехнулся.

– Вовсе нет, – отозвался авантюрист, скалясь по-волчьи. – Не мог же я подарить этой ящерице папино наследство!

Он продемонстрировал браслет на запястье.

– И каким же образом ты его вернул? – поинтересовался Омал.

– Вещичка сия, как ты знаешь, весьма послушна… – проговорил Бердо. – Ну и… В общем, не стоит омрачать радость встречи живописанием того, что она сделала с бедолагой Шорром. К сожалению, Тарк, – обратился он к марсианину, – твои воины погибли, а извергатель огня пришлось бросить. Он расплавился. Ничего, мы тебе новый добудем…