Общий враг

– Через сто метров поверните налево… – неугомонный навигатор снова напомнил маршрут сидящему за рулем товарищу.

– Да выруби ты эту дуру говорящую!

– Эй, стой… Убери ручищи свои, сломаешь мне прибор! Да погоди ты! – Половцев оттолкнул руку Бойченко, когда тот стал наугад жать кнопки на GPS-навигаторе, намереваясь выключить голосовое сопровождение.

– В общем, ситуацию я тебе обрисовал, – уже спокойно сказал Виктор, – в Багдаде бомба.

– Ты забыл сказать «может быть».

– Может быть.

– Может быть, ее там нет.

– Хорошо бы…

– А может, это не наша? Может, какая-нибудь чужая?

– С миру по бомбе – Саддаму арсенал?

– Или Хусейн ее сам сделал.

– Точно. «Я его слепила, из того, что было».

– Ну, у него много денег было, мог купить.

– У кого?

– Если я не ошибаюсь, в Ирак шло много оружия в обход эмбарго, – Бойченко пожал плечами. – Когда мою группу туда забрасывали, нам не говорили о происхождении зарядов. Довели информацию о количестве и месте хранения…

Автомобиль подъехал к дому Сергея.

– Приехали, – Виктор нажал на тормоз, – выметайся.

– Выметаюсь… – Бойченко отстегнул ремень безопасности.

– Что тебе привезти?

– А привези мне, батюшка, цветочек аленькый… – произнес противным тоненьким голосом Сергей.

– Смотри, сам попросил, – Виктор погрозил другу пальцем.

– Ни пуха тебе, Полтава…

– К черту, Чен…

Бойченко хлопнул дверью и… проснулся.

Он сидел в салоне джипа, стоящего в одном из помещений заброшенной фабрики где-то на севере Багдада. Часы показывали три пятьдесят утра.

Первые лестничные пролеты Сергей преодолел довольно легко. Руки сами находили, за что держаться, а ноги – место, куда вставать. После каждого шага, поднимающего его на ступеньку выше, Бойченко делал секундную остановку, прислушивался и приглядывался. Несмотря на то что он переоделся в темную футболку с длинным рукавом и темные брюки, делавшие его менее заметным в темноте, осторожность не может быть лишней. Наоборот – это важнейшее условие. Раннее-раннее утро, практически еще ночь, но – уже сдающая свои позиции. Ее черный с разводами широкий тяжелый шлейф все еще волочится по земле. Контуры предметов расплываются, тени непроглядно черны, глазу не за что зацепиться. Зыбкая граница света и темноты была верным союзником диверсанта, вернувшегося на поле боя. Руки в удобных перчатках подтягивали Сергея вверх, а ступеньки из стальных скоб отзывались неслышным, легким, едва ощутимым на ощупь гулом, когда он ставил на них ногу. Бойченко поднимался все выше и выше. Горизонт начал расступаться. Вокруг, настолько далеко, насколько Сергей мог видеть, лежал город. Городу было больше двух тысяч лет и название его можно было перевести с персидского как «Богом данный».

Бойченко пользовался прибором ночного видения. В его окуляре столица Ирака была похожа на хаотичное переплетение линий и отрезков – те, что поближе, улицы были отчетливо видны в зеленом мареве… Те, что дальше, – теряли свои очертания. Даже с этого расстояния был виден центр города – «Зеленая зона». Сейчас эта зона, действительно, была зеленой. Она выделялась большим количеством огней и прибор усиливал их свет, превращая тусклые, едва различимые невооруженным глазом огоньки в яркие белые точки разного «калибра». Светились окна домов, горели фонари, работали яркие прожектора. На небольшой высоте двигалась целая стая «светляков» – над городом летали вертолеты…

– Ну точно «Изумрудный город»…

Сергею предстояло подняться еще на пять-шесть метров до точки, которую он определил себе как конечный пункт своего восхождения. Бойченко потянулся рукой к новой перекладине и в этот момент подумал, что штука, которую он изначально принял за торчащий из стенки трубы кирпич, вовсе не похожа на кирпич. Она похожа на… Окончательно убедиться в своей догадке он не успел. Рука в перчатке уже схватилась за поручень, и Бойченко не почувствовал, как его ладонь натянула тонкую, почти невидимую нитку, идущую к странному «кирпичу». В тот же миг в ухо Бойченко выстрелил танк. Сергей понимал, что на высоте двадцати метров, в старой фабричной трубе не может быть спрятан танк, но эффект был именно такой. Бойченко мгновенно оглох и ослеп.Яркая вспышка, будто тысяча фотоаппаратов мгновенно сфотографировала его, высветила его буквально насквозь не хуже рентгеновского аппарата. Матрица «ночника» была безвозвратно сожжена. В голове оглушительно гудел реактивный двигатель, в глазах плавали шаровые молнии. Сергею хватило реакции и инстинкта не отпустить поручни и удержаться, хотя желание заткнуть уши и закрыть ладонями глаза было невероятным. В голове еще гудело, зрение не восстановилось окончательно, но мысли, словно истерически галдящие чайки, сорванные со своих мест полуденным выстрелом с бастиона Петропавловки, довольно быстро вернулись на свои места. Что произошло? Я дернул светошумовую гранату. Хорошо, что не осколочную… Что это значит? Это значит, что я полный дебил, осел, слабоумный идиот, долбаный Джеймс Бонд! Это значит, что в бункере сидят американцы. Это значит, что я обнаружен и у меня практически нет шансов. Сколько времени у меня есть, чтобы вслепую и вглухую спуститься с трубы? Минут пять от силы. Придурок, не на то, чтобы спуститься, а до того момента, как солдаты будут внизу… Попытаться стоит, но… До машины он доберется, но что потом? У него – дипломатическая неприкосновенность. Машина консульская, значит, обладает экстерриториальностью… Реальность, вдребезги разбитая взрывом светошумовой гранаты на мелкие осколки, стала все быстрее и увереннее складываться во что-то осмысленное. Кусочки ее, как паззлы мозаики, стали прилипать друг к другу, воссоздавая привычный мир. Сорвав с головы уже ненужный прибор ночного видения, Сергей стал спускаться. Внизу его ждал маленький кусочек России – салон консульского автомобиля. Если он успеет добраться до него быстрее, чем его возьмут, шансы не потеряны…

Багдад. 22 июня 2006 года. 4 часа 20 минут утра

Где-то справа, метрах в двухстах, сверкнула яркая вспышка, на мгновение осветившая пространство, и одновременно с ней в небо взвились три красные ракеты. Через пару секнуд до «Хаммера» долетел глухой, но отчетливый хлопок.

– Е-мое! – подскочил на своем месте Павел и схватил камеру. Сигнальные ракеты стали медленно опускаться вниз, рассеивая вокруг себя семена искр и клубы красноватого дыма.

– У нас сработка! – Родион быстро заговорил в микрофон:

– Дельта-42, наблюдаю сработку на трубе. Повторяю: наблюдаю сработку на трубе. Предполагаю наблюдателя.

За спиной Реяс резко повернул турель и лязгнул затвором пулемета.

– К стрельбе готов!

Ствол пятидесятого калибра был готов высказаться по проблеме.

– Что это было? Обстрел?

– Нет, – Родион не отводил взгляда от трубы, видимой в отсветах сигнальных ракет, – у нас там светошумовая граната стояла и сигналка. Кто-то забрался и дернул… Мы доложились. Ждем приказов.

Радиоэфир наполнился голосами.

– А это кто говорит?

– Пулеметчики с крыши бункера. У нас три пулемета на крыше.

Опускающиеся ракеты постепенно тускнели, выбрасывая последние снопы искр. Две уже полностью погасли, но последняя продолжала чадить. Легкий порыв ветра бросил ее влево – и она ударилась о стенку трубы, разлетевшись на сноп мелких искр, в последний раз на короткое мгновение осветив покатый кирпичный бок. На какое-то мгновение Павлу показалось, что он увидел темную человеческую фигурку, прицепившуюся к стенке. Но светлячки искр уже погасли и труба окончательно погрузилась в темноту.

– И кто это мог быть?

– Может быть, кто-то забрался на трубу, чтобы поглазеть на нас… И это не самый плохой вариант… Может быть…

Рация не дала договорить. Родион выслушал приказ командира и завел двигатель.

– Поедем туда?

– Нет, мы выпускаем группу быстрого реагирования.

Броневик рыкнул дизелем и сдал назад. Тотчас мимо него, пробивая темноту светом фар, быстро проехали два «Хаммера», подняв облако песочного тумана.

– А если взять и… – Павел показал пальцем за спину, на Реяса.

Родион понял намек брата и криво ухмыльнулся.

– И так тоже можно, но… нельзя. А вдруг там какой пацан местный, решил разнообразить свой досуг…

– А, ну сейчас он там веселится, наверное… Я знаю, что такое светошумовая граната. Да он же, наверное, свалился вниз!

– Ребенок туда не заберется. А взрослый залезет только с одной целью. С какой именно – выяснят парни из группы быстрого реагирования. Свалился он или жив-здоров, нам скажут, кто этот Али-Баба…

– Почему Али-Баба?

– Если я назову иракца Али-Бабой, то сильно его… э-э-э… обижу. Али-Баба это… ну, мерзавец, разбойник, бандит… Очень нехороший человек, одним словом. Это у нас он почему-то считается местным народным героем. А тут он конкретный мерзавец. Допрашивали тут одного, сержант ему говорит – «Ты – Али-Баба!», – вспоминал Родион, – так тот аж затрясся весь: – «Нет, нет, я не Али-Баба! Я не Али-Баба!»

– Прикольно. Надо запомнить.

Бойченко, наконец, спустился. Руки горели от напряжения. Теперь перед ним стояла задача посложнее – найти путь к машине. Пока он спускался по лестнице, новых сюрпризов можно было не ждать – скоба за скобой, ступенька за ступенькой… Но в темноте фабричного цеха, забитого хламом… Слух восстанавливался быстрее, чем зрение. Гул в ушах постепенно проходил, но плазменные шары, летающие перед глазами, здорово мешали ориентироваться. Кое-как, возлагая надежды на периферическое зрение, Бойченко прошел метров десять-пятнадцать, вытянув перед собой руки и ощупывая пространство перед собой как улитка – своими усиками… О бесшумности передвижения речи не шло, ситуация была не та. Сергей хрустел битым стеклом, попадающимся под ноги, гремел непонятными железяками, цепляющимися за одежду. В какой-то момент он зацепился за что-то ногой и свалился, ободрав ладони и очень больно стукнувшись коленом. Нога ныла, но Сергей старался не обращать на нее внимания, успокаивая себя тем, что он, полуслепой, еще легко отделался. В его положении он мог бы легко раскроить себе башку и на этом все могло закончиться. Бойченко услышал, что где-то снаружи шаркнули шинами один или два автомобиля. Американцы. По прикидкам Сергея, у него еще было минуты три. Он уже представил себе, как забирается в салон и захлопывает за собой дверь. Но… Дальше-то что?

Выставив вперед стволы и включив тактические фонарики, четверка пехотинцев, готовая в любой момент открыть огонь, проходила помещения. Указательные пальцы лежали на спусковых крючках. Перед тем как войти в фабричные цеха, группа быстрого реагирования обследовала подходы к трубе и никого не обнаружила. Из этого следовал простой вывод – неизвестный удержался на лестнице и, возможно, сумел спуститься. Если они никого не найдут, то это может означать следующее – либо сигнальные ракеты запустила какая-нибудь птица, севшая на лестничную скобу и запутавшаяся в тонкой проволоке, либо тот, кто это сделал, оказался сильнее и проворнее…

Темнота жадно поглощала и рассеивала свет тактических фонарей. Прикрывая друг друга, внимательно вглядываясь в пространство и прислушиваясь, солдаты двигались вперед. Откуда-то донесся неясный звук – то ли покатилась стеклянная банка, то ли зазвенел жестяной лист… Лучи света моментально развернулись и уперлись в кривую фанерную дверь в кирпичной стене. Солдаты замерли на месте. Звук из-за двери повторился – будто бы кто-то крался, стараясь двигаться максимально тихо. Было слышно, как мелкий гравий скрипит под ногами.

Солдат, стоявший чуть впереди, аккуратно, короткими приставными шагами, приблизился к двери и прислушался. Прижавшись к стене, он похлопал себя по правому бедру, подавая остальным условный знак «Внимание на меня, проводим зачистку помещения». Каждый из бойцов прекрасно знал, что ему делать дальше, так как подобные ситуации многократно отрабатывались на тренировках и доводились до автоматизма, до рефлекса. Двое выстроились в цепочку за спиной ведущего и приготовились. Четвертый солдат проверил, что дверная коробка свободна от каких-либо проводов и убедившись, что отсутствуют признаки минирования, отступил на шаг. Пехотинец, стоявший во главе группы, кивнул ему, и тот немедленно нанес удар ботинком в то место, где был замок. Дверь с лязгом распахнулась – и в помещение моментально, один за одним, влетели все четверо, занимая позиции и контролируя свои сектора. Лучи их фонарей прыгнули в темноту, стремительно проскакали по углам, а потом сошлись в одной точке.

– La tetharrak! [14] – заорал солдат, вошедший первым. Он сделал пару шагов, не выпуская цель из круга света и повторил свою команду по-английски: – Не дергайся, придурок!

Бойцы держали на мушке мужчину в темных брюках и футболке. Тот уже опустился на колени и завел руки за голову.

– Мы его взяли! – быстро доложил по рации один из бойцов, обходя задержанного с фланга. Тот продолжал стоять на коленях, ожидая своей судьбы.

Через пару-тройку секунд в помещение вбежали еще пять человек. Стало заметно светлее – по стенам заплясали круги света от тактических фонарей.– Осмотреть остальные помещения, – приказ был отдан старшим группы, – он может быть не один.