Обжигающее солнце

— Вот поэтому ты и должна выйти замуж за Сону. — умеренным тоном вмешался Ынсон. Спорить с матерью я могу вечность, но только не с папой. — Конечно, их семья хотела в свои невестки Муён, но ты тоже подойдёшь и должна быть благодарной за такой шанс. Твоя сестра не противилась этому, и тебе не стоит. — как всегда, отец уменьшал мою ценность, возвышая других, словно я ему и не родная дочь.

— Сколько раз повторять? Я не Муён! У меня есть своя жизнь, и в отличие от неё, я не собираюсь следовать вашим планам. — вначале воскликнула, а затем утихла под прицелом сурового взгляда папы.

— Своя жизнь? Это ты о чём? В учёбе не преуспеваешь, в творческих занятиях полный ноль, да ты даже правильно вести себя в обществе не можешь. Друзей нет, парня нет, как и достойной цели. Людей, которые хорошо бы отзывались о тебе, просто не существует. Всё, что ты умеешь делать на отлично — так это портить жизнь другим, и меня уже достало твоё ребячество. Санни, ты словно опухоль нашей семьи, мне не нужна такая дочь. И почему бог отнимает у нас всё хорошее, оставляя только плохое? — всего лишь отцовские мысли вслух ранили меня в самое сердце. Я никогда не была любимицей Ынсона, это место всегда оставалось за Муён. И всё же он мой папа, а его отношение ко мне хуже отношения к уличной собаке. Если бы полтора года назад Ынсон сам выбирал, кого из нас двоих оставить в живых, на мраморной плите Сеульского кладбища красовалось бы моё имя, но только не Муён.

— Ну извини, что я не так идеальна, как она. Хотя постой. Почему твоя любимица покончила жизнь самоубийством? Она ведь была так счастлива под твоим крылом? С какой дури решила умереть? — я не собиралась поднимать эту тему, ведь то, что сказала Джена, и мне казалось ерундой. Но в этот момент я должна была хоть в чём-то обвинить отца и попала в самую десятку, раз он так разозлился.

Полтора года назад, когда умерла Муён, я была в Лос-Анджелесе. Мама слишком волновалась о предстоящей свадьбе своей старшей дочери, поэтому младшую бунтарку, то есть, меня, отправила куда подальше, якобы для улучшения навыков английского. Они с отцом буквально за один день всё решили, не спрашивая моего мнения. В итоге я пробыла в чужой стране почти три месяца под присмотром личного охранника, а точнее, бывшего военного.

Единственным человеком, которого мне так не хватало, была Муён. Мы часто общались с сестрой по телефону, два, иногда три раза в неделю, но в отличие от меня, она всегда оставалась сдержанной, поэтому редко делилась радостями или же своими тревогами. О её смерти я узнала от Ёнын, она позвонила мне уже после похорон, не дав шанса попрощаться.

Конечно, мне было больно из-за потери родного человека, и к этому прибавился океан злости на родителей. Они должны были позвонить мне сразу, а не дожидаться окончания похорон. И когда я вернулась в Корею, вся моя боль вышла наружу в виде урагана истерики. Ни мама, ни папа не пытались справиться с этим, они просто отвернулись от меня, после чего я оказалась в больнице для душевнобольных.

— Не смей говорить о самоубийстве, упоминая имя сестры. У тебя нет права осуждать её. Ещё раз заикнёшься, я закрою тебя в психушке, и в этот раз надолго. — мне хорошо знакомы повадки отца: если его загоняют в угол, он начинает нападать первым, что сейчас и происходило.

Посмотрев в его свирепые глаза, а затем в испуганные матери, я поняла, что Джена могла сказать правду о смерти Муён. Папа был слишком краток, и как только он ушёл, мама рванула ко мне со своими наставлениями.

— Санни, я прошу тебя, не зли отца. Не лезь в дела, которые могут его расстроить. Просто живи тихо и мирно, не слушай тех глупостей, что говорят другие. Пожалуйста. — уже не отчитывала, а скорее умоляла, чем только доказывала правдивость моих домыслов.

— Неужели это правда? Она ведь не могла. Муён не стала бы убивать себя. Но почему она так сделала? Онни так сильно любила жизнь, кто или что убило эту любовь? — уже плевать на себя и угрозы отца, я должна узнать правду.

Вместо честного ответа или же попытки оправдаться мама опустила голову и замолчала. Уже не впервые я смотрела на неё с разочарованием и просто не могла поверить в то, что с самого начала являлось правдой. Скупая слеза скатилась к сухим губам, но на этом проявление моей слабости закончилось.

— Милая, только не глупи. Твоя сестра погибла, её больше нет, и неважно, как это произошло. — Ёнын слишком хорошо меня знает, и всё же для неё я навсегда останусь попыткой удержать своего мужа. Цепью, что скрепила распавшуюся семью.

— Но это важно для меня. — вырвав свои руки из рук матери, я тут же покинула дом.

От родных мне не дождаться ответов на свои вопросы по поводу смерти сестры, Джена могла приукрасить события услышанного, и только у одного человека нет причин врать мне. Направляясь к авто, я услышала шушуканье горничных, которые уже обсуждали мою очередную провинность. Этим болтушкам лишь бы посплетничать, чужие в глазах всегда больше самих себя, и охранники туда же, все, кроме одного.

Вчера Намджун повёл себя опрометчиво, когда по своей воле вынес меня из клуба. Предыдущие охранники не позволяли себе такой дерзости, их волновала только работа и правила, которых нужно придерживаться, вовсе не то, что я могу себя опозорить. Новый охранник с первой встречи показался мне другим, и даже сейчас, вместо того чтобы ожидать своей казни, он спокойно играл с охотничьими собаками отца.

— Прекращай заниматься ерундой, лучше иди подгони машину к выезду. — да, я ещё как люблю командовать.

— И тебе доброе утро. Как себя чувствуешь? Ночью не тошнило? Уже скушала суп из водорослей? — он просто проигнорировал мой приказ, а ещё завалил кучей бессмысленных вопросов.

— Издеваешься? Я сказала подогнать машину, ты хоть для приличия мог бы и подняться. Или теперь собаки твои хозяева? — всё ещё на эмоциях, у меня получалось только грубить.

— Это у собаки могут быть хозяева, а ты мой начальник, точнее, твой отец. Хорошо, я подгоню авто и отвезу куда скажешь, только не надо срывать на мне свою злость. Разве я тебя чем-то обидел? Всего лишь поинтересовался твоим самочувствием, не хочу, чтобы ты заболела. Что в этом возмутительного?

Охранник Ким старше меня всего на пару лет, а терпения у него столько же, сколько у столетнего буддистского монаха. Джун похож на реку Ханган, даже ураган не страшен её спокойствию. Мне бы так. Оставив собак, которые посмотрели на меня, как на своего злейшего врага, он направился к гаражам. Скорее всего охранник Ким уже слышал о моей утренней ссоре с родителями, и всё же он не торопился высказаться по этому поводу.

— Отвези меня в «OngGroup», мне нужно там кое с кем встретиться. — уже садясь в чёрный Мерседес, приказывала я, а Намджун без ответа завёл машину и выехал на улицу.

Мы ехали в тишине, сегодня Ким ни разу не повернулся назад, словно не хотел смотреть на меня. Неужели я его обидела? Ведь парень мог действительно волноваться обо мне. Но с чего такое проявление заинтересованности? Мы даже не друзья. Как и всегда, я проигнорировала чувства другого человека. Незачем сближаться с тем, кто вскоре уйдёт, ведь в итоге больно будет только одному человеку — мне.

Впервые молчание во время обычной поездки казалось непривычным, и я уже хотела первой заговорить, но машина вдруг остановилась. Как только я оказалась в большом здании компании дяди Донгю, мне тут же подсказали, где можно найти его сына, а точнее, нового руководителя строительного филиала. Намджун, как личный охранник, следовал по моим пятам, но сегодня его лицо не выражало каких-либо ярких эмоций.