Обжигающее солнце

— Санни? Что ты здесь делаешь? — нет ничего странного в том, чтобы невеста навещала своего жениха на работе, если, конечно, не брать во внимание фиктивность их будущего брака. — Я же просил тебя не давить на меня до помолвки. Что ты, что Муён, вы так нетерпеливы. Неужели ревнуешь, как и она? — тихо возмущаясь, Сону подошёл ближе, взял меня за руку и потянул в свой кабинет.

— Не неси чепуху. Я пришла сюда не ради тебя, а ради своей сестры. Уверена, ты знаешь, как она погибла, и не смей выдвигать выдуманную версию моего отца. — если нападать, то без каких-либо сомнений.

— Ого, младшенькая Гу наконец созрела для правды. С какого перепуга я должен тебе рассказывать то, что так старательно скрывает твой папа? — никто и не сомневался в отсутствии человечности у этого нарцисса.

— Так или иначе я узнаю правду, но вот тебе стоит дружить со мной, если не хочешь оказаться в затруднительном положении. Ты меня знаешь, я могу превратить твою жизнь в ад. — как и Ынсон, загнанная в угол, я нападаю.

— Ты права, но твой отец намного страшнее, так что я воздержусь от высказываний. Как говорится: «Чужая семья — тёмный лес», а мы ещё не породнились, поэтому я в ваши разборки не лезу. — с нахальной улыбкой продолжал Сону.

— М-да, Муён ошиблась в тебе, ты не «перекати-поле», а всего лишь обычный трус. Знаешь, я хорошо запоминаю тех, кто мне отказал, но ты только что возглавил этот список, поэтому жди беды.

— Да, да, душ из шампанского мне не помешает. Если так хочешь, можем искупаться вместе, всё равно рано или поздно ты станешь моей. — не просто отказался помочь, но ещё и насмехался над беспомощностью, в которой я оказалась по воле родителей.

Пять минут для разговора со своим женихом вполне хватило, для того чтобы понять, какое он ничтожество. Я никогда в жизни не выйду замуж за этого человека, и как Муён могла согласиться? Онни мечтала найти свою любовь, но редко открывалась людям. И всё же решения Ынсона она оспаривала лучше меня, тогда почему? Так много вопросов и ни одного ответа.

— Быстро вы. — приметил Намджун, когда я вышла из кабинета Сону.

— Ого, у кого-то язык развязался, а я уже подумала, что ты онемел. — чтобы не поднимать разговор о своих отношениях с женихом, я подловила охранника Кима на его болтливости.

— Я могу и молчать, но это надоедает. Как прошёл визит? Твой жених обрадовался, увидев тебя? — Джун или злорадствовал, или же действительно был таким наивным.

— Не так, как я его. — сейчас от сарказма меня прям распирало.

— Ну что ж, сегодня нет занятий. Мне отвезти тебя домой? — поинтересовался он.

— Домой, но в Каннам.

Если подумать, у меня нет дома, где я могу чувствовать себя спокойно и легко. Под одной крышей с родителями я словно на поле битвы — всегда нужно быть начеку, а в студии старшей сестры мне нечем дышать. Стены, обвешанные копиями её картин, давят на меня. И всё же лучше задохнуться, чем получить нож в спину от членов семьи. Спускаясь в лифте, я сосредоточенно смотрела на цифровую панель, размышляя над тем, как мне выудить правду о смерти Муён. Почему-то я не хотела верить в её самоубийство, но без доказательств в обратном мне не успокоиться.

— Эй ты, дай мне ключи, я сама сяду за руль.

Как только я оказалась на парковке, к моему вниманию тут же прицепился красный Порш, который слишком часто я видела возле нашего дома. Насколько я знаю, Сону обожает эту машину, она у него ещё со студенческих лет, какого-то лимитного выпуска. Вдруг в мою голову прокралась одна маленькая подлая мыслишка, и для её осуществления нужно было избавиться от охранника Кима.

— У меня имя есть. Ким Намджун, очень приятно. — я просто поражаюсь настойчивости этого парня, он так старается меня перевоспитать. Жаль, но его стремления бесполезны.

— Гу Санни, и мне безразлично твоё имя, а теперь дай сюда ключи. — как ни крути, он мой подчинённый, и сейчас у Джуна нет причин отказать в такой просьбе.

С неким подозрением парень отдал мне ключи, после чего я сразу села на водительское сиденье и пристегнулась, а он сел рядом.

— Нет, так не пойдёт, садись назад. — я не хотела навредить охраннику Киму, а избавиться от него каждый раз становится труднее.

— Зачем? — он уже искал подвох, но сегодня Джун не получит от меня честный ответ.

— Так нужно. Есть проблемы? — быть идеально вредной я ещё как могу.

— Ладно. — сухо ответил парень, а затем вышел из авто. Как только передняя дверца захлопнулась, я нажала на газ.

Выражение лица Намджуна в отражении зеркала заднего вида показалось мне забавным. Он закатил глаза, словно укорял себя за собственную наивность, а затем удивился, когда машина сделала круговую. Ким решил, что я одумалась, ведь авто приближалось к нему уже передом, но, увы, на большой скорости. Пришлось посигналить, чтобы охранник уступил дорогу, после чего я со всей дури въехала в красный Порш.

За всю свою жизнь у меня получилось попасть в аварию аж целых пять раз, и в каждой из них виновником была я. Эта оказалась шестой на моём счету. Хорошо, что авто бизнес класса оснащены качественной системой безопасности, и всё же я немного стукнулась головой. Но это того стоило, после наезда Мерседеса от двухместного Порша осталась сжатая металлическая гармошка.

Сону будет в бешенстве, и я в этом уверена. Муён не раз говорила мне, как он обожает свою машинку, которую купил на собственные деньги, после того как выиграл первый тендер. Зря он отказал мне, я не онни, которая умела сдерживать в себе бушующие эмоции.

— Ну открывайся же!!! — в некоем ужасе Намджун стучался в боковую дверь с просьбой открыть, и как только я открыла, он буквально вынул меня из авто. — Ты не поранилась, где болит? Сколько пальцев я показываю? — впервые вижу, чтобы кто-то так сильно испугался за мою жизнь.

После первой аварии в конце старшей школы папа ни разу не был в больнице, я по телефону выслушала его лекцию касаемо отсутствия ответственности. И уже на следующей неделе он купил другое авто, а моего водителя заменил первым охранником. Мама с Муён придерживались его правил в доме, иногда сестра оспаривала наказания, которых я в некоторых случаях заслужила.

С самого рождения мне было трудно контролировать свои эмоции, и чем старше я становилась, тем больше они меня поглощали. Свою жизнь я считаю жалкой, а собственное рождение ошибкой, а всё из-за родителей, для которых моё существование являлось в некотором роде наказанием.

— Со мной всё в порядке. Подушки безопасности сработали вовремя, я почти ничего не почувствовала. Поэтому успокойся и убери руку с моей талии. — в глазах охранника я увидела страх, и он был настоящим, что ещё больше меня удивляло.