Очи бога

— Почему так долго? — спросил он с набитым ртом.

— Нужно было кое-что обсудить с Тамазом. Узнал целую кучу всего.

— Тамазом? — спросил Лукьен. — Это его имя?

Джадори посмотрел на него, затем указал на себя:

— Тамаз.

Трагера это не успокоило.

— Оставили нас голодать, смотреть за этим чудовищем! — Он показал на крила. — О чем вы только думали!

— Спокойно, — проворчал Лукьен. С крилом не было никаких проблем. Он поднялся, едва заметив хозяина. — Нам никто не причинил вреда. О чем вы узнали, Фиггис?

— Во-первых, я получил пропуск в Джадор, — радостно возвестил Фиггис.

— Правда? — Лукьен рассматривал Тамаза. — Он отведет нас туда?

— Нет, — ответил Фиггис, оглядываясь на двери дома шраны. — Вот он.

Из-за занавеса показался другой человек, крупный, темнокожий, бородатый, с немолодым лицом. Он был старше джадори, почти такой же, как сам Фиггис, и держался с таким достоинством, что Лукьен даже перестал жевать. Пока джадори садился на крила и прощался с Фиггисом, новый незнакомец приблизился и отвесил троице легкий поклон. Его коричневые одежды шелестели; он не отрывал глаз от чужестранцев. Из таверны вышел еще один человек. К удивлению Лукьена, это оказалась та самая молодая женщина, которую они видели прежде.

— Кто это? — спросил Трагер.

Фиггис представил мужчину:

— Это Джебел. Он предводитель каравана, который отвезет нас в Джадор. Девушка — его дочь, Кахра.

— Караван? — спросил Лукьен. — Значит, они торговцы?

— Они кочевники, Лукьен. Путешествуют с места на место. Живут повсюду и выменивают то, в чем нуждаются. В основном, проживают в пустыне, но появляются в Ганджоре, когда им что-то требуется.

На лице Трагера отразилась тревога.

— Что? Значит, вы сказали Тамазу, что мы едем в Джадор?

— Это же совершенно естественно.

— Фиггис, вы просто глупец, — заявил Лукьен. — Он может предупредить…

— Тише, — Фиггис поднял руку. Он отвернул Лукьена от Джебела и его дочери и шепнул: — Следите за речью. Джебел говорит на нашем языке.

Лукьен посмотрел на проводника, изучавшего их с напряженным вниманием.

— Простите меня, Джебел. Я Лукьен. Это Трагер.

Джебел кивнул. Его дочь Кахра не сделала этого.

Лукьен неловко улыбнулся.

— Вы отведете нас в Джадор, Джебел?

Темнокожий отвечал:

— Моя семья отправляется утром. Вы можете пойти с нами, и мы проводим вас. Но вам понадобятся свои дровасы.

— Я уже объяснил им, Джебел, — сказал Фиггис. — Мы обменяем лошадей на дровасов. А потом встретимся с вами здесь и присоединимся к каравану. Договорились?

— Договорились, — ответил Джебел. Он посмотрел на Трагера, хватавшего еду сразу обеими руками, и скривился от отвращения. Он сказал Фиггису: — Вам следует научить своих спутников хорошим манерам. — Затем повернулся и скрылся в недрах дома шраны, позвав за собой дочь. Кахра замешкалась на минуту, разглядывая чужестранцев, потом поспешила за отцом.

— О чем это он? — спросил Трагер. Его подбородок и щеки блестели от жира, кусочки мяса падали на землю.

— Это моя вина, — ответил Фиггис. — Следовало объяснить вам раньше, пока я не принес пищу. Мы в Ганджоре, поэтому нельзя есть так, как мы привыкли.

— Ух ты, не слишком ли много чести, так их и разэдак! — возмутился Трагер.

— Нет, Трагер, теперь вы должны есть только правой рукой.

Лукьен нахмурился, озадаченный:

— Только правой? Почему?

— Потому что это чистая рука. Левая предназначена для… Ну, вы знаете…

— Нет, не знаем. Что вы имеете в виду?

Фиггис улыбнулся.

— В этой культуре левая рука только для телесных отправлений, Лукьен, и для прочих телесных нужд. Например, когда вы моете себя…

Лукьен понял. Он посмотрел на свои руки, потом на остальных ганджисов вокруг.

— Не собираюсь я этого делать, — заявил Трагер. Он продолжал есть обеими руками. — Что это значит — «моете себя»?

Фиггис устало вздохнул.

— Забудьте. Давайте отправимся на поиски дровасов.

В ту ночь Лукьен и остальные отдыхали с караваном Джебела на выходе из города. Они обменяли лошадей на дровасов и встретились с Джебелом у таверны. Он отвел к каравану на закате солнца. Там были остальные члены огромной семьи предводителя каравана — добрая сотня людей, похожих друг на друга, несколько поколений. Джебел вначале представил лиирийцев своей жене и ее брату, затем выстроил в ряд младших детей. Он объяснил всем, что они — гости издалека, и что их следует обучить здешней культуре и знаниям о боге Вала. Будучи иностранцами, они могут не знать, как есть и мыться. Лукьен слушал речь Джебела, ощущая неловкость, которая усилилась, когда он увидел, что Кахра хихикает. Теперь, в кругу семьи, она сняла вуаль, показав красивое лицо. Ее красота не ослепляла, но глубокие темные глаза напомнили Лукьену Кассандру.

Караван Джебела являл собой впечатляющее зрелище, его было видно издалека. Пара дюжин кибиток, с колесами странного вида — с широкими ободьями и большим расстоянием между ними. Бесчисленное множество дровасов лениво валялось вокруг лагеря. Посреди круга кибиток установили факелы и свечи, к ним добавлялся свет луны. Лукьен, Трагер и Фиггис удобно расположились, поужинали вместе с Джебелом и его женой, выкурив кальян — странное устройство, вызывавшее приятные ощущения. Лукьен никогда прежде не видел такого. И теперь сидели, сытые и довольные, слушая странную музыку пустыни и посматривая на раскинувшийся в отдалении Ганджор. К западу лежала пустыня Слез — бескрайний песчаный океан. На закате стало прохладно. Все надели купленные Фиггисом гака. Лукьен нашел одеяние удобным. Он потянулся, зевнул, мечтая о сне. Завтра они отправятся в Джадор, и путь их пройдет вдоль караванных путей, хорошо протоптанных, так что Фиггис даже обещал устроиться в кибитках. Лукьен не был уверен, что нуждается в этом. Из них троих один Фиггис жаждал разбить лагерь. Он сидел отдельно от Лукьена, беседуя с Джебелом у дальнего края кострища. Трагер закрыл глаза, наполовину заснув. Вокруг кибиток дети играли с шелудивыми псами и тихонько хихикали. Лукьен наблюдал за беседующим с хозяином Фиггисом и не уставал поражаться запасу жизненных сил у старика. Без странного библиотекаря их поход был обречен на неудачу.

Во время покупки дровасов Фиггис передал содержание разговора с Тамазом. Он выяснил, что в Джадоре сейчас мир, как он и ожидал. У них все те же каган и кагана, хотя прошли десятилетия с тех пор, как Фиггис был молодым человеком и жил в Ганджоре. В те времена каганом был человек по имени Кадар. Каково же было удивление Фиггиса, когда он выяснил, что и поныне каган Джадора носит то же имя. Может быть, то был его сын, но Фиггис предпочитал думать, что это тот же человек, до сих пор живой и здравствующий, благодаря амулету. Жену Кадара звали Джитендра. Эта новость проделала брешь в теории Фиггиса, ибо он помнил кагану под другим именем. Но все равно — загадка манила.

Решив, что вреда от этого не будет, он объяснил Тамазу: они прибыли из Лиирии как эмиссары короля Акилы, привезли подарки кагану Джадора и хотят установить дипломатические отношения. Новость пришлась Тамазу по душе, он сообщил: каган Кадар, мол, будет рад гостям из далекой Лиирии. Но более он ничего не рассказал о Кадаре, и это озадачило Фиггиса. Библиотекарь решил не тревожить более собеседника расспросами, истолковав его уклончивость как добрый знак.

— Может быть, им не велено рассказывать о магии кагана, — предположил Фиггис.

Лукьена едва ли это волновало. Он был только рад, что они уже на пути в Джадор и вскоре встретятся с каганом Кадаром. Если он и его жена и вправду носят магические амулеты, он сумеет выкрасть их. Здесь, в тишине пустыни, план представлялся вполне реальным.

«Это для Кассандры», — напомнил себе Лукьен.

Он ведь не вор, но ради Кассандры готов на воровство. Для нее он сделает все возможное и невозможное. Сейчас он далеко от дома, может быть, на волосок от гибели. Он уже подверг риску свою дружбу с Акилой и готов душу продать, если только у него есть таковая. Лукьен смотрел, как ветер играет песком, размышляя, на что была бы похожа жизнь без Кассандры. За короткое время, которое они провели вместе, он глубоко полюбил ее. Пусть она остается женой Акилы, лишь бы быть с ней рядом и всегда видеть ее. Но если она умрет…