Одержимая

Мне не хотелось задавать этот вопрос, потому что вампиры слышали все так же хорошо, как и я. Они подобрались совсем близко. Но мне надо было выяснить, какое оружие имеется у моих помощников. Раздалось негромкое потрескивание, и я догадалась, что вампир переключил свое внимание на моих новых приятелей.

— Кресты. Святая вода от отца Джона. Концентрированное чесночное масло от сестры Селии. Это знахарша-вуду.

— У нас у всех есть ножны против вампиров, — добавил первый. — А у меня еще и дробовик.

— В меня только не целься, вот так-то! — Не дав им засмеяться, я сказала: — Ваш уже на месте.

Вампирша зашуршала травой поблизости. Согнув коленки, я двинулась на шорох, прочь от своих помощников. За моей спиной вампир атаковал мужчин. Прогрохотал дробовик. Раздался крик вампира и человека. Не издавая ни звука, я обогнула дом. Совсем близко послышался глухой удар, но после оглушающего выстрела дробовика я не могла определить, где конкретно. Тусклая луна освещала высохший двор, жухлую траву по углам и вдоль фундамента почти разрушенный забор, от которого лишь кое-где остались торчать деревянные планки. Что-то белое и ржавое, похожее на стиральную машину, валялось в грязи.

Тихий шепоток насторожил меня. Воздушные массы переместились. Подчиняясь рефлексам Пантеры, я быстро пригнулась. Выкинула вверх кол. На меня обрушился груз тела, придавливая меня к земле. Кол попал в бок вампирше, но слишком низко. Клыки вонзились в мое предплечье, прокусив мышцы в тот момент, когда я упала. Моя левая рука с крестом оказалась прижата к земле моей спиной. Мы покатились. Она просто обезумела, вгрызаясь в мою руку. Дикая боль нахлынула, словно меня жгли огнем. Кровь забрызгала меня, горячая и пахучая. Глаза ее, налитые краснотой, были страшны и черны, темнее ночи, когда на них попадал тусклый свет.

Пантера поднялась во мне. Я могла бы теперь трансформироваться, если бы захотела, но без ритуала такую смертельную боль труднее перенести. Я сдержала Пантеру, однако взяла силу и скорость, которой она поделилась со мной.

Мой тюрбан упал, отскочил в сторону и размотался. Я лишилась копья, которое было там спрятано. Косички рассыпались вокруг головы и перепутались. Я сделала волнообразное движение из своего танцевального репертуара, подняла крест и приложила к ее груди. Дым и потрескивание горящей плоти вампира наполнили воздух. Она не обратила на это внимания, глотая мою кровь с ненасытной жадностью. Я выпустила из руки сияющий теперь крест, оставив его на ее коже. Вампирша еще глубже вонзила в меня зубы. Боль поразила меня словно молния. Рука теперь была бесполезна, и я выронила нож.

Усевшись на меня верхом, она продолжала сосать кровь. Паразитическое, хищническое, нечеловеческое занятие. По моей коже поползли мурашки. Я засунула левую руку в лифчик и вытащила кол. Неловко раскрыла его. Вампирша никак не прореагировала. Она была слишком занята насыщением. Я вогнала кол ей в бок. Она замерла. Если бы она была хотя бы на пару дней старше, то откатилась бы прочь. Я изменила угол и протолкнула кол глубже. На всю длину. Она охнула. Выпустила мою правую руку, ее клыки убрались на место, как у змеи.

Она не отрывала от меня взгляда. Налитые кровью белки превратились в нормальные, белые. Всего на мгновение.

— Что?.. — произнесла она.

Жизнь медленно покидала ее взгляд. Огромные черные зрачки сузились до размера человеческих. В темноте ночи я не различала цвета глаз, видела только, что они светлые. Возможно, серые. На лице цвета кофе с молоком, которое когда-то было красиво.

Совершенно беззвучно, без выдоха, свойственного людям, в тишине, которая всегда смущала меня, вампирша умерла. Она упала на меня. Используя импульс этого падения, я оттолкнула вампиршу в сторону, выкатилась из-под ее тела, встала на колени, а потом поднялась на ноги. Дерьмо! Вся моя новая блузка была залита кровью. Пантера хохотнула глубоко внутри меня.

Взглянув на свое разодранное запястье, я попыталась сжать кулак. Три пальца не согнулись. Значит, порвано сухожилие. Болело не так сильно, как должно было бы, а это означало, что нерв тоже поврежден, хотя кровь из раны лилась не слишком обильно. Вампирша впрыснула достаточно своей слюны, чтобы большинство вен и артерий сжалось. Я перевернула руку, осматривая ее со всех сторон, все еще не в состоянии отдышаться. Человеку потребовалась бы сложная операция и месяцы реабилитации после такой травмы. А я излечусь, стоит мне только трансформироваться. Однако надо было дожить до того момента, когда я попаду в безопасное место.

В отличие от художественной литературы, в реальной жизни слюна вампиров не вызывает свертывания. Только спазм артерий или вен, который плотно смыкает их вокруг зубов вампира. А когда вампир вытаскивает зубы, такой же спазм запечатывает рану, таким образом, кровотечение останавливается и рана заживает. Подобное же действие оказывает слюна и на кожу: происходит локализованный спазм, стягивающий повреждение так основательно, что остается след не больше чем от прыщика. Если, конечно, жертву не слопает новичок. Естественно, согласно законам эволюции хищников-вампиров, добыче молодых кровососов не обязательно было долго оставаться в живых.

Боль нарастала. Требовалось срочно выбраться отсюда и трансформироваться. Я нашла свой тюрбан, размотала его на голой земле и неловко стала сворачивать, пытаясь сделать из него повязку.

— Помочь?

Я замерла. Подхватила кол, выкатившийся из тюрбана.

— Все в порядке, Джейн со странной фамилией. Я свой.

Он стоял за моей спиной. Раздалось шарканье, и я поняла, что один из бойцов вернулся на поле боя. Я втянула в себя ночной воздух. Вампир-мужчина был мертв. Я почувствовала еще запах человеческой крови. И человеческих экскрементов. Один из моих помощников наложил в штаны от страха или перед смертью.

Я боялась, что Пантера смотрит сквозь мои глаза, поэтому сидела отвернувшись, стараясь держать ее на достаточной глубине, чтобы выглядеть как нормальный человек, но в то же время не отпускать далеко от поверхности, чтобы пользоваться ее рефлексами. Я прислушивалась к малейшим шумам.

— Ты свой? — спросила я, и в тоне моем прозвучало желание прояснить ситуацию. — То есть ты не собираешься нападать на меня?

— Точно. — Он двинул каким-то рычажком, раздался щелчок, и загорелся свет фонаря. Луч света упал на меня и остановился на поврежденной руке. Мужчина выругался и подошел поближе. — Еще есть раны?

— Нет, — ответила я, закрывая глаза в ослепительном сиянии ударившего мне в лицо потока света.

— Давай подержи фонарик.

Он сел на колени, положил оружие на землю сбоку от себя и сомкнул мои оставшиеся дееспособными пальцы вокруг фонарика, направив луч на рану. На свету она выглядела намного хуже. Я сглотнула. Сердце колотилось, дыхание было слишком частым. Он оказался старше, чем я думала, а когда, превратив мой тюрбан в довольно сносный для полевых условий перевязочный материал, он наложил идеально тугую повязку, я прибавила ему еще несколько лет.