Одержимость Фенрира

При Асуре этих угрюмых и несгибаемых, слишком принципиальных лордов задвинули куда-то на самый низ придворной лестницы чинов. Я поднял на достойное место.

– Боюсь спросить, чем порадуешь на этот раз, - проворчал я. – В прошлый раз такая срочность была, когда твои разведчики обнаружили дикого йотуна, который не знал о перемирии и перебил половину пограничной деревни прежде, чем ему вправили его каменные мозги на место. Надеюсь, в этот раз проблема поменьше размерами?

– Пока трудно сказать с точностью, - не дрогнув лицом, ответил Хеймдалль, абсолютно не среагировав на попытку перевести разговор в менее официальную плоскость. Я внутренне вздохнул.

Кивнул, приглашая сесть напротив.

Хеймдалль аккуратно отодвинул резное ледяное кресло, сел и раскрыл чёрную кожаную папку, которую принёс с собой подмышкой. На ней мерцали синими искрами следы запирающего заклинания. Это меня напрягло. Начальник тайной службы принёс что-то, что считал необходимым прятать даже от моего собственного секретариата? Решил передать строго из рук в руки?

Волчий нюх почуял запах неприятностей. Я внутренне напрягся и сосредоточился.

– Око волка считает нужным донести Вашему величеству о выводах, к которым не сговариваясь и почти одновременно пришли несколько наших магов-аналитиков, - начал Хеймдалль.

Организация, которую я поручил ему возглавлять, как-то незаметно в народе получила название Око волка. Оно прилипло так, что сами её сотрудники в конце концов смирились. Быть глазами и ушами короля – ответственная миссия. Под началом Хеймдалля были не только люди с весьма специфическими, скажем так, рабочими навыками. Но и лучшие мозги Гримгоста. Если Хейм посчитал нужным беспокоить меня, вряд ли речь о каком-нибудь псевдофилософском диспуте. Вроде того, с чего же на самом деле началась война с йотунами – мы их первых нагнули, или они нас. Какая разница? Главное, теперь война закончилась, и мы живём с каменными великанами в мире.

Я принял из рук Хеймдалля папку и бегло пробежал глазами по первой странице, на которой были сразу в лоб изложены главные выводы. Затем пролистал остальную пачку, весьма внушительную. Аргументы, статистические выкладки, цифры, градусы тепла. А точнее, холода.

Противное ощущение под ложечкой усилилось.

Я цепко глянул в бесстрастные глаза своего помощника.

– Твоё мнение?

– Полностью согласен с выводами аналитиков. Сам об этом давно думал, но не мог так чётко сформулировать.

– Средняя температура воздуха понизилась за четыре года на семь градусов?

– Доктор наук, который вёл измерения на протяжении последних лет пятьдесяти в обсерватории на самой высокой точке Вечных гор, ручается за точность цифр своей головой.

Я нахмурился.

– Откуда такие точные сведения по статистике схода лавин? Не может быть искажения восприятия? Больше стали этим заниматься, тщательнее фиксировать, в результате цифра учтённых катаклизмов больше, чем при Асуре?

Хеймдалль едва ощутимо напрягся.

– Это одно из возможных объяснений.

– Какие остальные? – прищурился я. – Ты бы не припёрся ко мне ни свет ни заря, зная, какой я злой по утрам, когда не выспался, без крайне веских на то причин. Выкладывай самую суть.

Он кивнул, соглашаясь с таким подходом. Тоже не любил терять зря время. Отчёт я и на досуге почитаю. Закрыл папку, чары немедленно сплели нерушимый замок. Разумеется, на мои руки он был заговорён открываться в любое время дня и ночи. Убрал папку в верхний ящик стола, подальше от любопытствующих посетителей, которых у меня сегодня будет ещё полный мешок.

Хейм осторожно начал, тщательно подбирая слова.

– До меня дошли слухи, что некоторые… не вполне предусмотрительные подданные Вашего величества, преимущественно из высших кругов знати, связывают участившиеся в последние годы катаклизмы с тем, что… на троне новая династия, не освящённая волей богов, как старая. Говорят также – прошу прощения, Ваше величество, но мой долг доносить до вас истину без прикрас, поскольку…

Я с трудом расцепил сжатые до скрипа зубы.

– Без предисловий.

– …что эта династия проклята с самого начала. И знаком того, что боги ей не благоволят, служит то, что небо не послало нашему королю детей.

Я откинулся на спинке кресла и оскалился.

– Моё милосердие снова выходит мне боком.

Кажется, заговор, который я выкорчёвывал не так давно, пустил слишком глубокие корни. Надо было суровее покарать зачинщиков. Далеко не всем из старой знати была по вкусу смена порядков в королевстве. И то, что теперь при дворе отдают предпочтение качеству мозгов, а не длине родословного древа или величине взятки при получении чина.

Хеймдалль подождал, пока я справлюсь с вспышкой ярости.

Опять в самое больное.

Проблема престолонаследия, как выясняется, тревожит не только меня. Но мне и в страшном сне не могло присниться, что эти полудурки додумаются считать, будто отсутствие у меня детей – это какой-то дурной знак. И что небо обрушивает на Гримгост снежные бураны, лавины и невиданные ранее морозы потому, что на троне сидит какой-то порченный, мать его, король.

– Продолжай, - процедил я сквозь зубы.

Хотел бы иметь такую же непрошибаемую натуру, как у Хейма. Иногда завидовал ему лютой завистью. У этого тоже ни семьи, ни детей – но не потому, что не может. А чёрт его знает, почему. И это было выше моего понимания. Иметь возможность завести детей от любой женщины, какой захочешь – и не воспользоваться ею? Я бы всё отдал за такое счастье.

– В столице объявилась секта, которая видит в климатических изменениях дурное предзнаменование иного толка. Как всегда, находятся те, кто слишком буквально читает старые мифы из обгрызенных крысами книг.

Хейм снова остановился, плотно сжав губы.

– Мне сегодня из тебя каждое слово клещами надо вытаскивать? – я чувствовал, что раздражаюсь всё больше и больше.

Хотелось хотя бы на месяц сбагрить королевские обязанности на первого министра, рвануть в Таарн, накостыляв по дороге десятку-другому драных кошек, и напиться на свадьбе сестры до смерти. А не разгребать вот это дерьмо. Раз мой начальник тайной службы собирает и пересказывает мне эти слухи, значит, читает их важными.

Наконец, Хеймдалль произнёс. Абсолютно бесцветным голосом.