Одержимость миллиардером

Адель Масон – моя начальница. Она его издатель, которая заботится о французском издании романов Давида Фултона, координирует и проверяет переводы, отбирает фронтиспис [3] , редактирует текст на откидной странице суперобложки, чтобы читатели захотели прочесть роман. Ей около тридцати, но, кажется, она немного старше. По обыкновению, Адель носит брючный костюм, и её волосы связаны в строгий узел. Однако сегодня женщина поражает воображение своим сексуальным красным платьем и туфлями на высоких каблуках. Её белокурые волосы распущены и падают на спину. Давид подчёркнуто прохладно пожимает ей руку. Через переплетённые лабиринтные проходы мы следуем за Адель, которая плывёт впереди нас на десятисантиметровых каблуках в офис месье Ларока – директора.

3

рисунок, размещаемый на одном развороте с титулом на чётной полосе

Кристоф Ларок встаёт и встречает Давида Фултона, чтобы пожать ему руку. Он маленький, седой, около шестидесяти лет, немного полный, сын основателя издательства Жана-Мишеля Ларока. Его взгляд скользит сквозь меня, как будто я – мебель. Потом директор предлагает Давиду и Адели сесть с другой стороны его письменного стола. Я останавливаюсь, скрещиваю руки за спиной, пристально смотрю на свои ноги. Ситуация действительно неловкая. Давид обращается ко мне:

— Я должен принести вам стул, мадемуазель Марс?

— Большое спасибо, но я могу сама об этом позаботиться...

— В этом нет необходимости, — прерывает меня Адель. — Луиза не остаётся здесь. У неё есть работа.

Ах да, у меня неожиданно есть работа?

Пристыженная, я покидаю офис. Я не остаюсь ни на мгновение дольше, чем нужно. У меня впечатление, что я – слуга, которого милостиво отпускают. В женском туалете я пытаюсь удалить кофейное пятно с юбки. Потом иду в свой офис, что-то вроде каморки, которую я разделяю с покрытой пылью документацией. Какая работа? Я погружаюсь в роман Давида Фултона, чтобы в следующий раз не выглядеть так же глупо, если завяжется разговор о его книгах.

Я начала практику в июле, и с тех пор отредактировала весь недавний роман Брайана Беннетта, исторический роман, который обыгрывает декорации английской средневековой деревни. Хотя обычно меня не привлекает подобный жанр, должна признать, что эта книга всё-таки меня очаровала. Всё сводилось к педантичному, детально выраженному изображению средневековой жизни, которое объясняло репутацию этого автора. К сожалению, в настоящий момент я закончила это задание, роман находится в печати и мне не остаётся делать больше ничего другого, кроме как забирать в аэропорту Давида Фултона. Он – неоспоримая звезда издательства "Ларок". Я представляла его себе холодным и высокомерным... одним словом – зазнайкой. Но писатель был абсолютно очаровательным. Был ли он безупречно галантным? Несомненно. Всё же, часть меня, не смотря ни на что, хотела верить, что я могла ему понравиться.

Нет, действительно нет. Это невозможно. Немыслимо.

Я маленькая, темноволосая, и даже совершенно средненькая. И также, если со мной заговаривают незнакомцы, на меня это не производит впечатление: я знаю, что они пытают счастья при каждой возможности. Также ничего особенного не скажешь о моих бывших парнях. Нормальные обычные середнячки, один был школьник, другой студент. Конечно, парни мне говорили, что я красивая и нравлюсь им, но они говорили это только потому, что были вежливые.

Кроме того, эти юноши были не особенно привлекательные, ни особенно образованные. И также никаких реальных любовников. Другими словами: их мнение для меня никакого особенного значения не имеет. Я много скучала в их постели и в остальном. Полагаю, что до сих пор ещё никогда не испытывала оргазм. Если бы у меня был хотя бы один, в конце концов, я должна была бы это понять. Возможно, я пытаюсь меньше думать об этом, порой у меня появляется впечатление, что я фригидна. Это не потому, что мне не хватает желания. Но, даже когда я пытаюсь удовлетворить сама себя, ничего не происходит. Неожиданно, как из небытия, мелькнувшая мысль о губах Давида Фултона пронзает меня желанием. Я представляю, как его губы касаются меня. И закрываю глаза.

В коридоре раздаётся голос Адель и резко вырывает меня из снов. Она громко говорит. И даже звонко смеётся. Фальшивым смехом. Я слышу голос Давида Фултона, который отвечает ей спокойно, но твёрдо. Она его соблазняет? Совершенно неожиданно начальница появляется у меня в офисе.

— Луиза, месье Фултон, кажется, поставил в стоимость обеда твоё присутствие.

— Обеда?

— Да, обеда, ты же знаешь, что это, когда люди сидят вокруг стола и занимаются тем, что лежит перед ними на тарелке...

— Спасибо, я уже поняла... Я только была немного удивлена...

— Я тоже, представь, но он настаивает на этом.

Я беру свою сумку и иду к ним в коридор. При этом стараюсь не думать о фантазиях, которые как раз меня занимали. Не хочу краснеть, когда его и мой взгляды случайно встретятся. Всё-таки поздно, он снял свои очки, так что я, наконец, смогла увидеть его глаза. К сожалению, я была далеко от того, чтобы спокойно их рассматривать. И почти застываю, потому что Давид нагло и откровенно меня разглядывает, смотрит прямо в глаза. Я чувствую, что стою перед ним голая. Потом Фултон неожиданно отворачивается и становится спокойным. Что это всё-таки было? Что-то ожидает от меня, Адель или Кристофа Ларока?

Мы идём пешком в элегантный ресторан шестого округа. То, что находится на наших тарелках, конечно, вкусно, но недостаточно. Адель переводит разговор на себя, я молчу, Давид едва отвечает. Он снова надевает свои очки и выглядит скучно. Адель проводит рукой по своим волосам. Она нервирует меня. Определённо, эта женщина проводит тут большие маневры соблазнения. Возможно, я ревную. Она красивая, белокурая, независимая, яркая, самоуверенная, имеет хорошую должность и носит очень красную губную помаду. Возможно, Адель полностью проявляет свою сексуальность. Настоящая женщина, уверенная в своих оргазмах. В сравнении с ней я полнейший новичок, подмастерье, ученик. Я серьезно задаюсь вопросом, почему Давид еще не упал к ее ногам. Мне кажется, что каждый мужчина был обязан сложить оружие перед этим шармом.

Ведь он может иметь подругу, невесту или даже жену? Касательно этого пункта его биографии информация была скудной. Я только знаю, что детство Фултон провёл в Нью-Йорке и учился в Йеле. О его учёбе истории искусств в Париже я знаю только потому, что об этом он рассказал мне сам. В "Википедии" указано, что его отец был геологом и погиб в Иране при невыясненных обстоятельствах. О личной жизни писателя практически ничего не узнать – даже есть ли у него собака, кошка или попугай... Я внимательно рассматриваю Давида, пока Адель что-то рассказывает ему о выставке импрессионистов, которая, по-видимому, нагоняет на него скуку ещё больше чем на меня.

Он разглядывает нож, который непроизвольно вертит туда-сюда. У него крупные мужские руки и я не могу удержаться, чтобы не следить глазами за его движениями ножом. Неожиданно меня пронзает вопрос, который резко отрывает меня от моих мечтательных мыслей. Почему Фултон снова надел свои очки? Писатель носит их для того, чтобы казаться таинственным или выглядеть как рок-звезда? Для этого романист имеет внешний вид и положение. Он хвастун или обычный человек? Во время десерта ко мне приходит мысль, что Давид Фултон, без сомнения, романтический герой, байроновский герой... Тип мужчины, которого описывал лорд Байрон в своих стихотворениях: невероятно прекрасный, таинственный, меланхоличный... неудержимый.