Одержимость

— Значит, так, в девяносто четвертом Терренцио работал выпускающим редактором Пятого канала здесь, в Дулуте, а Стефани была начинающим репортером. — Селвин помолчал, словно собираясь с мыслями. — Терренцио проявил к Стефани интерес, обещал помогать при распределении заданий, пытался подружиться с ней, правда, очень странным образом. Мы с вами назвали бы это сексуальным домогательством. Но Стефани была новичком, к тому же она очень наивна и решила не обострять ситуацию.

— Общая картина мне ясна, — перебила его Кейт, желая, чтобы Селвин быстрее перешел к делу.

— Короче, однажды он явился домой к Стефани и повел себя так, словно они давние любовники. Только тогда Стефани прозрела, но Терренцио как с цепи сорвался.

— Он напал на нее?

— «Нападение» не совсем подходящее слово для определения того, что он сделал, — резко произнес Селвин. — Этот ублюдок восемнадцать часов терроризировал ее и всячески над ней издевался.

— Вы сказали — «издевался»… Это значит, он ее… изнасиловал?

Селвин заговорил не сразу, видимо, обдумывая ответ.

— Нет, полового акта как такового не было, детектив. У Терренцио с этим какие-то проблемы. Но мне иногда кажется, что лучше бы он ее просто изнасиловал.

У Кейт пересохло во рту. Она попыталась представить себе, как отреагировал бы на такое заявление настоящий детектив.

— Что же он все-таки сделал, мистер Селвин? — спросила Кейт как можно более твердо.

— Он издевался над ней всеми мыслимыми способами. Пользовался любыми предметами, которые попадались ему под руку… и это продолжалось восемнадцать часов. Вам нужны подробности?

— Думаю, нет… — Кейт тяжело вздохнула. — Вам удалось предъявить ему только обвинение в нападении?

На противоположном конце провода воцарилось молчание, и Кейт решила, что, не будучи профессиональным детективом, сморозила какую-то глупость. Вдруг в данной ситуации это единственно возможное обвинение?

Но уже через секунду она поняла, что неверно истолковала долгое молчание собеседника.

— Мы были рады, что получилось хотя бы так. Он сумел прижать Стефани к стенке. Сказал, что будет все отрицать, а когда дело дойдет до процесса, она, мол, сама не захочет огласки. Пригрозил обнародовать видеозаписи, компрометирующие Стефани, которые, кстати, у него действительно были. Под дурацким предлогом съемок для праздника Четвертого июля [21] он запечатлел ее на озерах в весьма легкомысленных купальниках, а на одной из пленок — и вовсе только в трусиках. В конце концов Стефани отказалась от обвинения… — Селвин шумно вздохнул. Этот вздох был больше похож на стон.

21

День независимости, национальный праздник США.

«Она сняла обвинение; они не сообщили в полицию о вторжении в их дома».

Когда Кейт подумала о Дженнифер и Молли, по ее коже побежали мурашки. Что, если Джек прав? Что, если Дженнифер и Молли были дома, когда к ним вломился этот ненормальный?

— Детектив Маккаскер, вы меня слышите? — забеспокоился Селвин.

Кейт быстро взяла себя в руки.

— Но как вам удалось обвинить его в нападении при условии, что обвинение было снято?

— Он решил явиться с повинной.

Кейт прищурилась.

— То есть как?

Ей почудилось, что Селвин улыбнулся.

— Ладно, — ответил он после недолгой паузы. — Я вам скажу, только пусть это останется строго между нами, хорошо?

— Хорошо.

— Я нанял частного детектива. Не по делу Стефани. Но я подумал: если он так измывался над ней, наверняка у него были и другие жертвы. Мне повезло — моя догадка оказалась верной.

Кейт посмотрела на дверь кабинета, моля Бога, чтобы не появился Майк. Ей не терпелось услышать всю историю до конца.

— Продолжайте, мистер Селвин. Он проделывал подобное и раньше?

Саймон Селвин загадочно хмыкнул.

— Я приберег для вас козырного туза. Угадайте, кто пострадал от него до Стефани?

— Кто?

— Между прочим, это было у вас…

— В Филадельфии? — спросила Кейт, почувствовав, что теряет дар речи.

«Терренцио работал раньше в Филадельфии? Но когда?»

— Помните Джессику Савич, детектив? Хотя вы, пожалуй, слишком молоды… Но в свое время она блистала на…

— …Третьем канале, — закончила фразу Селвина Кейт. — Я помню, но это же было так давно… — Кейт шумно вздохнула. — Значит, Джессика Савич пережила то же, что и Стефани?

— Не совсем. Терренцио тогда еще только оттачивал свое мастерство, был стажером во всех отношениях — и на телевидении, и как насильник. — Селвин снова рассмеялся. — Но напугать Савич до смерти все-таки сумел. Он буквально преследовал ее, не давал проходу. Потом она начала находить в мусорной корзине использованные презервативы.

— Презервативы Терренцио?

— Она подозревала, что его. — Селвин вздохнул. — Однажды Джессика застала Терренцио сидящим на ее месте за столом со спущенными до щиколоток штанами…

— Ясно. — Кейт изо всех сил старалась сохранить «профессиональное» хладнокровие. — Но как вам удалось все это раскопать? Савич ведь умерла пятнадцать лет назад…

— Я нанял прожженного волка, детектив. Он нашел копию ее жалобы продюсеру, которому нужен был письменный документ, чтобы уволить Терренцио.

Кейт с такой силой сжала телефонную трубку, что онемели пальцы. «Кто же был этим продюсером? Кто уволил Терренцио?» Ей хотелось завизжать в трубку, однако Селвин продолжал свой неспешный рассказ:

— Получив эту копию, я поставил говнюка перед выбором: либо он явится с повинной и отсидит за нападение, либо я организую утечку информации, что будет означать публичное унижение и невозможность вернуться когда-либо на телевидение. Он выбрал тюрягу. — Селвин засмеялся, на сей раз почти весело. — Конечно, это не очень этично, но… цель оправдывает средства. Я не собирался отпускать его с миром.

Кейт не могла с ним не согласиться.

— Понимаю, мистер Селвин. Но я хотела бы задать вам еще один вопрос. Вы не помните имя продюсера, который уволил Терренцио в Филадельфии?

— Прекрасно помню, — усмехнулся Селвин. — Именно он дал нам копию жалобы Джессики Савич и обещал, что, при необходимости, лично приедет в Дулут, чтобы свидетельствовать в суде. Парень был что надо.

Кейт от волнения покрылась гусиной кожей. Она знала ответ еще до того, как Селвин успел его произнести.