Одержимый: Книга третья

— Второй ступени? — переспросил я, вычленив из этого самое главное, и, нехорошо сощурившись, посмотрел на тотчас сжавшегося в комок Пуша. — Мулы у нас подохнут, значит?..

— Мулами бы мы не отделались, — покачала головой Кейтлин, стоящая ко мне спиной, а потому не разобравшая к кому адресован позвучавший вопрос. — Все наёмники, у кого защитные амулеты ниже третьей ступени здесь бы остались… Да и остальным плохо бы пришлось…

— Я не знал! Не знал! — затравленно завыл и попытался заползти, спрятаться, за крохотный в общем-то ящик Пуш, видя что я поднимаю стреломёт.

— Да заткнись ты! — досадливо поморщившись, отмахнулся я от него, вешая, как и намеревался, оружие на плечо. И обратился к ди Мэнс: — Делать-то мы что со всем этим будем?

— Ну… — на мгновение призадумалась она, а потом с её левой руки слетел ком огня, и ящик со всем его содержимым весело заполыхал.

— Тоже решение, — ничуть не расстроил меня такой поворот событий. Всё равно ничего стоящего там не было. Кристаллы-накопители разрушились, а золота и лунного серебра в пересчёте на металл — кот наплакал. И, кивнув на костяную пластинку, которую Кейтлин продолжала сжимать в правой руке, спросил: — А с этой штуковиной Ушедших что?

Леди покосилась на меня, на артефакт, а затем, пожав плечами, сказала, сжимая кисть: — Пригодится.

— А?! — изумлённо уставился я на неё, подумав что ослышался.

Но ничего подобного — всё я правильно разобрал. Ди Мэнс, не мудрствуя лукаво, собралась прикарманить запрещённый артефакт! Ведь все её последующие действия прямо указывали на это.

Кейтлин взяла в левую руку свой магический жезл, сделала им несколько пасов над костяной пластинкой. И та вдруг занялась кровавым пламенем! А руны полыхнули тьмой… И воспарили, став объёмными, над Пожирателем Жизни… А ещё через миг магесса к ним свой жезл поднесла. И полыхающие руны будто прилипли к нему! Впитались в металл, оставив после себя медленно затухающие следы! А костяная пластинка рассыпалась прахом…

— Ну вот, — удовлетворённо произнесла Кейтлин, убирая жезл и отряхивая руки.

А я, захлопнув, наконец, разинутый рот, протянул: — Х-м-м… — И бросил быстрый взгляд на вытаращившего глазёнки Пуша.

— Я ничего не видел! — взвизгнул он отчаянно, стоило мне только сощуриться, глядя на него. — Совсем ничего!

— Разумеется ничего, — прежде чем я успел принять решение относительно участи невольного свидетеля произошедшего действа, снисходительно молвила магесса. Правую руку тотчас подняла и обратила раскрытую ладонь в сторону Пуша. Который, расширив до предела глаза, буквально окаменел. Замер как лягушка перед ужом, а не предпринял безуспешную попытку бегства, как я от него ожидал.

Мелькнул фиолетовый луч, ударивший римхольскому деловому прямо в лоб. И Пуш упал… Но отнюдь не замертво. Ибо немедля завозился, голову поднял, и повертев ею, с искренним изумлением вылупился на нас.

— Теперь он точно не сможет сболтнуть ничего лишнего, — удовлетворённо произнесла магесса. И, полностью утратив интерес к злодею, пояснила для меня: — Я стёрла ему из памяти последний час жизни.

А я даже не нашёлся что на это и сказать… Конечно на фоне прилипшего к чьим-то ручкам запрещённого рунного заклинания-артефакта, по идее должного быть незамедлительно уничтоженным после обнаружения, а не перекинутым в целости в собственный магический атрибут, какое-то там сурово караемое законами империи ментальное воздействие на человека против его воли и без его ведома выглядит уже сущим пустяком, но серьёзно призадуматься заставляет… Над тем, что для ди Мэнс самые строгие запреты не значат, похоже, абсолютно ничего, судя по тому с какой лёгкостью она их преступает. А это может быть весьма нехорошо… Уже для меня. Знающего и видевшего много больше Пуша, да ещё и обладающего уникальным даром…

— А ты чего развалился тут?! — опомнившись, сердито обратился я к лежащему в яме и трясущему головой Пушу. — Ну-ка вали отсюда, пока цел! — И сделал вид, что стаскиваю с плеча стреломёт. Этого вполне хватило для того, чтоб римхольский бандюга бросил бесплодные попытки понять как он здесь очутился, когда только что лежал рядом с Костом на вершине сопки, поджидая движущийся по дороге к мосту через Трею караван, да рванул прочь. Только пятки засверкали… Я даже, не удержавшись, свистнул вслед ему как вспугнутому зайцу, задавшему стрекача из-под ног коня.

* * *

Остаток же пути к Римхоллу мы преодолели без каких-либо помех. Не встретилось нам больше ни магических ловушек, ни лихого лесного люда, промышляющего в здешних места — близ города, сбором подорожных податей, ни иных напастей. Разве что недавно прошедший в горах дождь нам немного подпакостил, превратив проходимый ранее вброд ручей чуть не в реку, через которую мы замаялись телеги перегонять. Хорошо ди Мэнс магией помогла, подталкивая сзади повозки «Стеной Воздуха». А вообще, если бы не отсутствующие во многих местах мосты через многочисленные горные речки-речушки, то даже несмотря на убитую напрочь и заросшую дорогу и невероятное количество перевозимого и переносимого груза, путь назад, до города от логова Алого, занял бы значительно меньше времени нежели туда. Разница составила бы полные сутки, а не половину, как вышло.

Впрочем, так даже удачней получилось, ведь добрались мы до Римхола в середине дня, а не вечером, в сумерках. А то б мы намучились, проталкивая в кромешной темноте, разгоняемой лишь неясным светом пары фонарей, телеги через узкий зёв городских ворот. Которые не были рассчитаны строителями на такие обозы, гружёные с горой. Мой воз, к примеру, только кое-как прошёл. А телегу с драконьей головой Кейтлин и вовсе пришлось магией переносить через стену. Ибо под надвратную арку влезал только нос Алого до уровня глаз, а далее драконья башка застревала.

Ну хоть потешили сбежавшийся поглазеть на возникшие у нас проблемы народ. Такого захватывающего зрелища — летающей на телеге огромной драконьей головы, никому из римхольцев видеть ещё не доводилось… Так что все довольны остались — и молодёжь, и взрослые и старики. А ребятня — та просто счастлива была…

Наконец главный трофей состоявшейся охоты очутился в городе и началось наше триумфальное шествие по Римхоллу. Впереди всех, понятно, ехала на своём жеребце Кейтлин, приодевшаяся по этому поводу в украшенный золотым шитьём костюм, а сразу за ней следовала телега с отрубленной головой Алого. Потом шёл я, положив правую руку на борт воза и жутко переживая о том, как бы с него случайно не слетел вроде бы надёжно закреплённый полог. Ну а чуть дальше катили остальные повозки, да топали наёмники.

Пока до центральной площади дошли — чуть не оглохли от радостных воплей и приветственных возгласов, издаваемых заполнившим тротуары людом! Я даже ошалел малость от такого приёма. А уж когда в нас ещё и цветы полетели… Да в таких невероятных количествах, что мостовая под нашими ногами просто моментально оказалась устлана ими… И где только столько набрали?..

А на площади ликование многотысячной толпы римхольцев достигло свого апофеоза. Шум стоял такой, что не разобрать было слов сказанных на ухо! Я едва понял, что от меня хочет Джегар, вернувшийся от своей хозяйки. Оказалось, Кейтлин решила загнать все телеги с трофеями во двор принадлежащего теперь ей дома градоначальника, да прикрыть их охранным контуром от греха. А мой воз волей-неволей тоже придётся гнать туда, не взирая на то хочу я этого или не хочу. Ибо такое столпотворение творится на улицах, что или обоз следует прямо и без остановок до цели, или застревает здесь до утра.

Поскольку распоряжение леди не шло вразрез с моими замыслами, то артачиться я не стал, а быстро закивал, показывая Джегару, что понял его. Впрочем, даже имей я иные планы по размещению воза с сокровищами, — моментально бы их переменил, глядя на эту ликующую толпу, что запрудила городские улицы и площадь. Судя по виду, римхольцы до того распалились, что уже готовы набросится на героев-спасителей дабы зацеловать их, затискать на радостях до смерти. И не хватает лишь крохотного толчка, коим вполне может стать остановка каравана, чтоб люд хлынул с тротуаров на мостовую, и налетел на нас…