Одержимый: Книга третья
Шрифт:
„А почему меня не предупредил?!“ — немедля возмутился я.
„Так самому интересно было, что из этого выйдет!“ — охотно поведал мне о причинах своего преступного молчания осклабившийся бес.
„Ну ты и скотина… — поражённо выдохнул я. И, прикинув что к чему, хмуро спросил: — А что, возможны были варианты?“
„Ну да, — кивнул рогатый. Да с важным видом начал просвещать меня: Не будь вампирша такой жадюгой, то может быть и выжила бы! Став при этом зависимой от тебя! А, учитывая, что ты, осёл, обязательно бы её, бедняжку, пожалел и простил, то так и таскалась бы она повсюду за тобой клянча капельку крови… И не отказывая тебе ни в чём! Как тень!
„Да уж смешнее некуда!“ — с негодованием прорычал я, осознавая какими проблемами обернулся бы для меня такой поворот событий. Высшая вампирша в качестве моей тени! Не спорю, звучит конечно заманчиво. Но на деле… Хлебнул бы я лиха! Да Кейтлин меня с потрохами бы сожрала, заявись я к ней с головой сумеречника и в обнимку с Ночной Тенью! Ведь не стоит обманывать самого себя, убить клыкастую девчонку после всего меж нами было, я бы вряд ли смог…
На миг ко мне вернулось стойкое желание придушить поганую нечисть, но я быстро охолонул. Да, бес, тот ещё гад, что не предупредил меня заблаговременно ни о чём, но виноват в случившемся вовсе не он. Тут кое с кого другого спрашивать надо…
Охватившее моё тело бессилие давно уж ушло, а потому я рывком поднялся с постели и принялся одеваться. В бронь свою облачился, сверху плащ накинул. И стреломёт взял. А к нему одну обойму с бронебойными стрелками пристегнул. К кровати вернулся. Замер у неё, глядя на рассыпавшийся по покрывалу чёрный пепел. И коснулся поблескивающей крохотным алым камешком серебряной серёжки-кнопки. Но тут же отдёрнул руку, когда в меня хлынула слабая волна Воздуха.
„Это то, что я думаю?“ — нахмурившись, обратился я к бесу.
„Ну, не знаю, что ты там думаешь, но да, с помощью этих ментально-активируемых украшений, испускающих в нужный миг стихию Воздуха, вампирше и удавалось морочить всем голову, выдавая себя за обычную портальщицу“, — ответил бес.
„Хитрая какая… Была“, — мрачно буркнул я. И безжалостно задавив в себе любые чувства, сгрёб в ком покрывало вместе со всем что находилось на нём.
Увязал затем цветастую тряпку узлом, в левую руку взял и вышел из комнаты. В зал спустился. К стойке бара подошёл. Где хлопнул подряд три чарки крепкого хлебного вина и не поморщился. И отправился на городской рынок…
Пока шёл — рассвело. Так что торг уже оживал после ночного затишья, когда я добрался до него. Открывал свои лавки здешний люд, раскладывал товары на уличных лотках. Всё как всегда. Даже злодеи тутошние на месте… С зарёй ведь встают, труженики…
Пройдясь по рядам, я быстро сыскал тех, кто был мне нужен — компашку Буча Корвье. Жаль только ни он, ни его дружки видеть меня не желали… Завидели только и сразу бросились прочь. Но как раз на этот случай я стреломёт и взял…
— Куда спешим, куда торопимся? — деловито осведомился я, подходя к упавшему наземь вымогателю, схлопотавшему в ногу бронебойную стрелку и орущему теперь. И демонстративно перезарядил стреломёт, глядя на лежащего на спине Буча.
Но, как и следовало ожидать, мелкий вымогатель не смог ответить мне ничего вразумительного. Да и не до того мне на некоторое время стало, чтоб разбирать, что он там лепечет в своё оправдание. Ведь моя выходка не прошла незамеченной и вызвала на торгу нездоровую суету. Стражники сразу набежали… Незнакомые.
Впрочем, так же быстро меня и в покое оставили. Достаточно было показать заблаговременно справленную с помощью
новых знакомых бумагу, в которой чёрным по белому сказано, что никакой я не лиходей-разбойник, а наоборот, лицо напрочь правильное и официальное. Привлечённый городскими властями по приглашению Святой Инквизиции специалист. Охотник на нечисть и нелюдь. Вот.— А кто сомневается, что я по нелюди стреляю, пусть так и скажет, — забирая свои документы безразличным голосом провозгласил я. — Разберёмся…
Желающих не нашлось. И я вернулся к тому, зачем собственно и затеял всё это. Пнул обхватившего обеими рукам пробитое копыто Буча и велел ему заткнуться. А когда он захлопнул пасть, бросил ему на грудь принесённый с собой узел. И негромко, но веско обронил: — Угрюмому отнесёшь. Скажешь, тут то, что осталось от Ночной Тени подряженной им убить меня за пять сотен золотых… — А едва прихлебатель бандитского вожака торопливо закивал, показывая что всё уяснил, вновь пнул его в пробитую ногу. И холодно сказал: — Это ещё не всё…
— Что ещё?! — плаксиво взвыл Буч, пытаясь отползти под прикрытие прилавка, чтоб я не мог его достать.
— Наёмная убийца мертва и спросить уже не с кого… — вроде как задумчиво молвил я. И невозмутимо подытожил: — Так что, выходит, теперь Угрюмый торчит мне тысячу. — После чего с угрозой обратился к выпучившему глаза и позабывшему о ране вымогателю: — Скажешь, сроку ему даю до вечера, вернуть должок! Иначе пусть пеняет на себя…
Сказал так, круто развернулся и побрёл назад, в таверну.
А по пути в „Драконью голову“, меня перехватила тройка братьев-инквизиторов. Тут-то и выяснилось, отчего люди шарахались от меня в стороны, а вымогатели, едва завидев, перепугались и сразу бросились прочь. Я ж кровь с лица так и не стёр… Которая уже подсохла и превратилась в жуткую, заскорузлую маску. То-то я ещё подумал — странно, что с меня деньги за выпивку отказываются взять… Это когда я спустился в зал таверны доспешный, да со стреломётом в руках. Теперь-то причина ясна…
Сгрёбши с подоконника одного из домов немного снега, я лицо оттёр, да дальше пошёл. Понятное дело, задерживать брата-паладина инквизиторы не стали. Извинились даже за недоразумение. На что я, даже не оборачиваясь, только махнул рукой. Просто настолько устал…
Ровно три недели прошло с того приснопамятного дня, о котором мне так хотелось бы поскорей забыть. Образ Ночной Тени потускнел и почти не вызывал сильных эмоций и желания кого-нибудь жестоко убить. Правду люди говорят — время лечит… Вот и в моём случае помогло. А поначалу-то совсем худо было… Вернувшись тогда в „Драконью голову“, я напился вдрызг, так погано было на душе. Нажрался, что называется до поросячьего визгу. И, говорят, устроил дебош… Избив чуть не до смерти высказавших нечто оскорбительное в мой адрес прихлебал братьев Хайнс. Насилу угомонили меня, залив ещё три чарки хлебного вина, после чего я вырубился. Так вот, весело, тот день и прошёл…
А на следующий, я занялся последними приготовлениями к предстоящей охоте на сумеречника. После того как поправил здоровье, разумеется. Припасы потребные закупил, Гната и Пита с племянником предупредил, что выходим уже завтра. Просто решил, что надо валить из города, пока ещё какая-нибудь проблема не образовалась. Отдохнуть же можно и в пути.
А Угрюмый, скотина, так мне и не заплатил. Смылся из Римхолла в тот же день…
— Ну так чего, Кэрридан, сегодня сам за драконом отправишься? — отвлёк меня от раздумий кашлянувший над ухом Гнат.