оди?н

– И что ты ему ответил? – спросил Анхаил.

– Чтобы он связался со мной, когда созреет.

– Ты уверен, что он свяжется?

Икут кивнул. Его глаза были полузакрыты, рот выглядел ровной полосой, брови расслаблены.

– Уверен.

– Хорошо, человек в разведке будет нам на пользу. А теперь давайте поможем вернуть сияние душам работников Производственных Полей.

– Это честь для меня, – проговорил Хусто и встал, склонив голову.

– Это честь для меня, – проговорил Икут и встал, склонив голову.

Анхаил проследил за помощниками, пока за их спинами не закрылись двери, затем отошел от стола переговоров на несколько метров и уселся в позу лотоса прямо между кустами. Он выровнял спину, закрыл глаза и слегка опрокинул голову, направив лоб в небо.

Так он просидел около тридцати минут, затем открыл глаза и проговорил:

– Спасибо.

Тело обмякло, спина сгорбилась. Анхаил выдохнул и завалился на спину. На лице его застыла слабая, едва заметная улыбка.

Из дверей, за которыми скрылись помощники Анхаила, вышел мужчина и направился к Анхаилу.

– Люди уже собрались, – проговорил он. – Ждут в холле.

Анхаил повернул голову.

Над ним стоял мужчина с короткими каштановыми волосами. Из-под коричневой тряпичной рясы выглядывали татуировки на груди и руках. Широко открытые карие глаза были подпёрты почти чёрными мешками. Губы слегка расплывались в добродушной улыбке.

– Честер, обезьяна объявилась, – проговорил Анхаил.

– Да вы что? – не скрывая искреннего добродушного удивления, спросил Честер. – Значит, скоро и Он пробудится.

– Надеюсь.

Анхаил усмехнулся и начал медленно вставать.

***

Колонна из трёх автомобилей со скоростью 300 км/ч мчалась по трассе, которая объединила Шанс с Развалинами № 2, где разведгруппе предстояло провести следующий месяц, а то и больше. Первым нёсся, а выражаясь буквально, парил автомобиль с Кевином и Артуром на борту. На вопрос: «Почему они выбрали именно парящую машину?», Пётр не смог дать ответа, но уже заготовил шуточку на тот момент, когда те отстанут в развалинах. Дальше мчался на своём автомобиле Джек, который любезно принял Анну к себе. Его автомобиль на вид был обычным четырёхколёсным, но с различной защитой спереди и сзади. Ну, и замыкал колонну фургон Петра.

Марк, как обычно, прилип к окну, разглядывая бескрайние поля, иногда сменявшиеся густыми зарослями деревьев и кустов, обступающих дорогу с обеих сторон.

– Странная природа. Я совсем не помню лесов или чего-то подобного по дороге из Киева в Одессу, – заговорил Марк. – И эта трава в полях… Такая высокая. А, кстати, почему дорога такая пустая и ровная?

Пётр развернулся на переднем сидении и сказал:

– Первые несколько лет тут было не проехать. Поля были заполнены тем, что осталось от танков, машин и даже самолётов. На дорогах стояли тысячи единиц проржавевшей и сгоревшей техники. Но власти собрали весь мусор и передали на Производственные Поля Нюлайфа в качестве материала, который потом использовался для обеспечения существования человека.

Марк кивнул, сжав губы. В его поле зрения попал пролетавший над фургоном объект.

– Это что? – он ткнул пальцем в лобовое стекло, в порыве оторвавшись от кресла.

Пётр проследил за рукой Марка и ответил:

– Это «Пактон», своеобразный самолёт. Таких на Новой Земле два. Один у Дэмиена Кинга – главы Нюлайфа, второй – у Монастыря.

– Почему только два?

– Их производили в Канаде, а заново начать производство не удалось из-за нехватки материалов и умов.

– И что же в нём особенного?

– Он… Ну… Можно сказать, он плывёт по воздуху, а точнее, по атомам азота. За пятьдесят лет до начала «вымирания» изобретатель с фамилией Пактон во время одного из своих экспериментов случайно открыл элемент, который отталкивался от атомов азота, как магнитики при сближении. Теоретически, если объект из такого материала отпустить в заполненное азотом пространство, то он никогда не остановится. И при всём этом атомы не разрушаются, они вообще никак не контактируют. Атом этого пактония (так назвали элемент), как бы пытается объехать атом азота и оттолкнуться от него, – Пётр замолчал и посмотрел на Марка: следит ли он за мыслью.

– Продолжай, – настоял Марк.

– На основе этого открытия и был изобретён вечный двигатель, так как этот пактоний при «обходе» атома вырабатывает энергию, а со временем и вот такие «Пактоны».

– А парящие авто?

– Они тоже работают на вечных двигателях, но там иная система передвижения – они, как ты сам сказал, парят в воздухе благодаря выделяемой энергии, которая отталкивает их от твёрдой поверхности.

– А как же этот «Пактон» летит прямо и так быстро? Вряд ли перед ним протоптана прямая дорога из азота.

На физиономии Петра расплылась довольная улыбка, его редко когда понимали новенькие, особенно на научные темы. А иногда и не только новенькие…

– Поэтому «Пактоны» начали выпускать только в 2089 году. Учёные понимали возможности этого открытия, но никак не могли достичь полного контроля управления. Мой прадед, работающий тогда в ОНСЗ…

– ОНСЗ?

– Да. После гибридной войны в 2030-е годы здравомыслящие люди решили перестать соперничать в области науки, объединились и назвали себя: «Объединенное научное сообщество Земли». Но их начали душить корпорации-гиганты, тряся большими деньгами перед носами директоров лабораторий и институтов ОНСЗ. Те держались достаточно долго, сорок лет, но всё же сдались, и ОНСЗ развалилось на множество частей и разлетелось по всему миру, разнося свои открытия по отдельным странам и конторам.

Марк кивнул и уставился на Петра в ожидании продолжения.

– Так вот, мой прадед, ещё во времена ОНСЗ предложил контролировать атомы с помощью безазотного вакуума. То есть, наполовину закрыть атом оболочкой, внутри которой будет вакуум с концентрацией азота в ноль процентов, оставляя лишь половину атома для воздействия с окружением, и с помощью пульта управления двигать этой оболочкой, регулируя расстояние между атомами и их наклон, что означало скорость и поворот. К сожалению, надеть на атом оболочку, не уничтожая его, оказалось невозможным, так что этот проект отложили, пока таинственный учёный из Сербии не смог объединить атомы пактония в один большой пактоний размером с крошку, на который уже смогли надеть оболочку так, как и предлагал мой прадед. Как он их соединил, сохранив свойства панктония «отскакивать» от азота, и что для этого использовал – сегодня никто не знает, так как эти знания остались в прошлом вместе с Канадой и единственным заводом, который смог наладить производство «Пактонов». Может, когда-нибудь… кто-нибудь… но не сегодня. Так вот, в нижней части «Пактона» есть четыре подвижных отсека, где крошки объединённого пактония контактируют с азотом в отт…

Фургон резко сотрясло. Прямо перед ним из-под асфальта вылез металлический столб высотой с метр, и вылез настолько быстро и близко, что Николай не успел даже ничего понять. Благо фургон был оборудован специально для таких случаев: датчики, установленные впереди машины, уловили неизбежность аварии за несколько миллисекунд до неё и активировали систему безопасности пассажиров – весь салон, казалось, превратился в одну сплошную подушку.

Марк не мог пошевелиться, в голове застыла картина искорёженного лица, появившегося перед машиной в момент столкновения. Тишина, белые подушки безопасности со всех сторон и застывшее лицо. Послышались приглушённые слова. Разобрать их не получалось – мешали подушки безопасности, давящие со всех сторон. Голоса приобретали гневный оттенок. Марк начал дёргаться в попытках освободиться, но ничего не получалось. Вдруг послышался крик и странное жужжание. По фургону что-то застучало, словно пошёл град. «Что происходит?!» – Марк закричал, но звуки впитывались в подушку и там исчезали. Спустя несколько неудачных попыток позвать на помощь подушки вдруг начали втягиваться, причём быстро. Освободившись от преград, мозг Марка мгновенно оценил ситуацию. Перед ним, пригнувшись, стоял Пётр и орал: «Пригнись! Быстро!» Фургон стоял. За окном слева прямо в поле лежал мужчина и целился куда-то причудливым оружием, издававшим то самое жужжание, которое Марк слышал сквозь подушки, только это было громче. Жужжало со всех сторон. Марк послушал своего капитана и пригнулся, после чего неразборчиво спросил: