оди?н

Он побрёл в темноту, из которой то ли во сне, то ли наяву вышел мужчина в военной форме. Этот путь привел к стене, разъехавшейся как автоматические двери, из которых резко, как прыжок змеи, ударил яркий свет. Марку пришлось прикрыть глаза рукой и даже немного согнуться. Привыкнув к свету, он обнаружил, что попал в точно такое же помещение, но уже с мебелью, ярким светом и, что самое важное, людьми.

Недалеко от двери на диване сидел Пётр и читал книгу, в другой части помещения играли в настольный теннис чернокожий мужчина и рыжеволосая девушка. Игроки увидели Марка, но никак не отреагировали, а Пётр так зачитался, что даже не заметил его.

– Значит, это был не сон, – начал разговор Марк, подойдя к Петру.

– Уже проснулся? – спросил Пётр и захлопнул книжку. – Тебе сейчас всё будет казаться сном, – он встал и рукой указал в сторону других дверей. – Пойдём.

– Что происходит?

– Сейчас я всё расскажу, терпение.

Марк молча последовал за Петром. Игроки так и не обратили внимания на новенького, даже когда тот проходил мимо. «Странно», – отметил Марк. За дверьми оказались металлические тоннели, как в бункере.

– Где мы? – спросил Марк.

– Это наше убежище. Наш дом. Сюда, пожалуйста.

Они прошли ещё через одни двери и попали в такой же тоннель.

– Где моя жена?

– Она тут, – Пётр ткнул пальцем в голову Марка.

– Не понял.

– Её нет. Собственно говоря, её и не было никогда. Хотя…

Марк насупил брови и уже вдохнул воздуха, чтобы задать вопрос, но Пётр жестом указал: «Подожди». Они подошли к очередной двери, которая открылась так же, как и остальные, но за ней оказался лифт. Пётр нажал на кнопку «78». Лифт тронулся.

Марк обратил внимание, что в доме девяносто два этажа. «Ничего себе, где это было такое здание?»

– Вся твоя прошлая жизнь – игра твоего мозга. Всё, что было раньше, – выдумка, – сказал Пётр.

– Что значит игра мозга?

– Это значит, что вся твоя жизнь была создана тобой самим, непроизвольно, конечно, но всё же тобой.

– Не понимаю, – отупело проговорил Марк.

– Давай поднимемся, сам всё увидишь.

– Вы кто такие?

– Мы хорошие люди.

Двери лифта открылись. Марк пропустил Петра вперёд, затем вышел и сам. Они оказались на разваленном семьдесят восьмом этаже. Над головой ничего не было, кроме неба. Свистел ветер.

– А как?.. – спросил Марк, уставившись в небо, указывая пальцем на лифт.

– Магнитные поля, – ответил Пётр, отмахнувшись рукой.

– Нет, как он в заброшенном здании-то?

– А наличие света тебя не удивило?

– Как-то не подумал…

– Всё по порядку, – сказал Пётр, подошёл к краю этажа и указал рукой на город.

Марк медленно подошёл к краю, перед ним вновь открылся совершенно неизвестный мир. С такой высоты перед взором расстилался весь город, который буквально превратился в каменные джунгли. Растения, будто обнимавшие высокие футуристичные частично разваленные здания, казались ничем иным, как задумкой дизайнера. Асфальт смешивался с травой, землёй и металлоломом. Вдалеке можно было разглядеть мелкие движения фауны. А в свинцово-сером облачном небе, которое придавало окружению чёрно-белые оттенки, парили несколько птиц, казавшиеся издали обыкновенными.

– Где мы? – изумлённо спросил Марк.

– На Земле, если ты об этом. Сейчас 2196-ой год от рождества Христова и 99-й год с момента «возрождения человечества», – Пётр пальцами указал кавычки.

– Я это…?

– Нет, ты не переместился во времени, ты всегда жил тут. Видишь ли, твой мозг вытолкнул тебя из реальности, создав свою собственную.

Марк уже набрал воздуха, чтобы задать вопрос, а может, и не один, но Пётр не дал ему слова:

– Почему, как и для чего это происходит, нам точно неизвестно, но это происходит, и сейчас я попытаюсь рассказать всё по порядку, – Пётр договорил и жестом руки указал Марку, что готов услышать его вопрос.

– Продолжай.

– Ты в каком году жил?

– 2012.

– Хм… Ну, тогда придётся с самого начала, – Пётр опёрся одной рукой об остаток стены. – В 2092-м году человечество достигло пика алчности, безразличия и лени. Жизнь во всех её проявлениях окончательно утратила свою ценность.

– Ну, в далёком прошлом жизнь тоже не особо ценилась, особенно рабов, крестьян и так далее.

– Верно, но тогда не было технологий. Они-то и добили человечество, – Пётр заметил удивление Марка и решил уточнить: – Не в смысле – роботы добили! Просто компьютеры помогли человеку не нуждаться в другом человеке. Если в далёком прошлом людям не всегда нравился их круг общения, но всё равно нужно было общаться, так как требовал статус, положение и тому подобное, да и выхода особо не было, то к концу 21-го века технологии делали за человека всё. Вот взять, например, приёмники. Это такие аппараты, вроде вашего… – Пётр запнулся и задумался: – …факса, только принимают они всё: и еду, и деньги, и вещи, и прочее и прочее. По сути, это что-то вроде мини-телепорта, только работают они на основе 3D-принтера. Они поглощают предмет в одном месте, передают его параметры и поглощенные ресурсы через цифровой канал, и воссоздают в другом месте из того же материала.

– Полезная вещь, – сказал Марк и кивнул.

– Верно, но вследствие их изобретения перестала работать такая сфера, как транспортировка, начали закрываться рестораны, магазины, почты и так далее. Люди постепенно переставали работать, общаться, а всё больше и больше времени проводили дома с обилием еды и вещей, за которыми даже выходить не было нужды, и со своим домашним искусственным интеллектом. Ведь, если задуматься, приятно общаться с кем-то, кто идеален в твоих глазах, а в случае чего человек всегда мог изменить черты характера своего «друга».

– Мне кажется, это началось ещё в начале 21-го века.

– Многие так считают, – Пётр наигранно улыбнулся. – Так вот, мораль, сочувствие, взаимопомощь – почти все необходимые для нормальных отношений чувства попросту исчезали, а вместе с ними и равенство между людьми. Только равенство не между слоями населения или расами, а между каждым человеком лично. Каждый считал себя лучшим, или нет, каждый считал себя богом. В итоге – отсутствие морали, – Пётр поднял указательный палец левой руки, – и разбухшее эго, – указательный палец правой руки тоже оказался в воздухе, – соединились, – он прижал два пальца друг к другу. – И человек попросту перестал ценить жизнь во всех её проявлениях. Люди перестали верить друг другу, любить, сопереживать. У всех целью стало одно – доказать, что именно он – тот самый бог, каким себя видит.

– Люди… – Марк выдохнул и покачал головой.

Пётр кивнул и продолжил:

– Спустя год человечество окончательно свихнулось. Границы дружбы и добра стёрлись. Это было безумие… – он замолчал и уставился куда-то вдаль, через несколько секунд продолжил. – Одним чудным утром люди окончательно обезумели. Но не все… По каким-то причинам часть населения осталась в здравом уме. Мой дед рассказывал, что это были самые страшные времена для всего живого, – он повернул голову и посмотрел Марку прямо в глаза. – Он видел, как его друзья вырезали свои семьи, а после, как ни в чём не бывало, переходили на других. В общем, за несколько дней разгорелась мировая война, но не между государствами или народами, а между каждым человеком лично.

– Как это вообще возможно? Человеку свойственно искать себе окружение. Неужели никто не кооперировался?

– Меня там не было. Я рассказываю историю, переданную выжившими, а как, что и почему это произошло, никто точно не знает и сегодня. Существует несколько теорий, одна из них гласит, что это была болезнь; другая – что такова природа человека, и всё к этому вело уже давно; третья – что человек, как и вся природа… – Пётр обвёл рукой пространство, указывая на заросший город, – …быстро эволюционировал, и не все индивидуумы смогли перейти на следующий этап.