Один

Теперь у моих гостей было все необходимое: места для сна, крыша над головой, пища, вода и одежда. Я даже разрешил им бродить по округе, если они этого захотят, но попросил ставить меня в известность, когда они надумают уйти от дома дальше чем на двести метров – это могло быть опасно.

Меня удивило, как к этой троице отнеслись собаки. Я-то думал, что мне придется отбивать чужаков от моей разношерстной своры. Но псы проявили удивительное благодушие: один раз обнюхав гостей, они больше к ним не подходили. Это было странно. Впрочем, я придумал десяток разных причин такого собачьего поведения.

А вот другие странности я так просто объяснить не смог.

И странностей этих становилось все больше и больше.

Странное

Не могу сказать, что появление людей сильно изменило мой привычный уклад. Я точно так же рано вставал и много работал. Обязательные дела отнимали кучу сил и времени, но я все же исхитрялся и находил возможность заняться разными пустяками, которые наполняли смыслом мою жизнь. На тот момент таких пустяков было два: я мастерил насос, который, используя силу ветра, должен был качать воду из пруда на огород, и пытался изобрести инструмент, с чьей помощью смог бы перекапывать землю быстрее и с меньшими усилиями, нежели при использовании обычной лопаты. Мне пришлось отложить эти дела из-за гостей: во-первых, я не хотел, чтобы они считали меня чудаковатым изобретателем, а во-вторых, я должен был сейчас работать за четверых, ведь проку от городской троицы пока было немного.

Они ничего не умели, но при этом каждый из них ел раза в три больше моего. Я поражался, как вообще они могли выжить, – на мой взгляд, эти люди были совершенно не приспособлены к существованию в страшном новом мире. Как могли они мне помочь, если даже ни топор, ни лопату держать правильно не умели? Разве только послужить приманкой для обращенных.

Каждый день я навещал своих квартирантов и всякий раз удивлялся их безразличному спокойствию, с которым они реагировали на любые мои слова и действия. Они и разговаривали со мной так же: немного отрешенно, ровно, практически без интонаций в голосе. Я думал, это у них из-за пережитого стресса, и первые дни все ждал, что они отойдут от шока и начнут говорить нормально – по-человечески; станут интересоваться моей жизнью, вопросы задавать. Но нет – они не совались в мои дела (чему я был рад) и с пустыми разговорами ко мне не лезли. А вот я к ним заглядывал часто: просил то за водой сходить, то навоз помочь вытащить, то сено закидать на поветь. Никто никогда не отказывался, даже сказавшаяся беременной Нина с готовностью отзывалась на любую просьбу. Но прежде, чем мои квартиранты брались за работу – даже самую простую – мне приходилось долго растолковывать им, что именно и как нужно делать.

Несмотря на это, Вася и Степан оказались полезными помощниками. Недостаток опыта у них компенсировался силой. Мне только нужно было придумать, как эту силу наилучшим образом применить. И я придумывал: ребята чистили пруд, выгребая водоросли, черпая привязанной к тросу бочкой жирный ил – отличное удобрение, кстати; они помогли мне свалить два старых вяза, затеняющих дальнюю часть картофельного участка; они перетащили дрова с улицы в сарай. Они работали без перекуров, без устали, хотя даже я, привычный к подобной работе, уже с ног валился бы на их месте, не выдержав взятого темпа. При всем при этом здоровяками парни не казались – Вася был всего чуть пошире меня в плечах, а долговязый Степан из-за худобы выглядел если уж не больным, то болезненным.

Как все же обманчива внешность!

Вопреки моим ожиданиям, совместный труд ничуть нас не сблизил. Прошло несколько дней, а мы по-прежнему жили отдельно и почти не общались. У меня-то имелась причина не пускать чужаков в свою часть дома. Но почему они не пытались как-то сойтись со мной? И почему так неохотно рассказывали о своей прошлой жизни? Уже на второй день нашего знакомства у меня появилось подозрение, что гости чего-то ждут – здесь, в Плакине. И чем дольше я за ними наблюдал, тем больше убеждался, что моя догадка верна. Однажды я не выдержал:

– Вы чего-то от меня хотите?

Был поздний вечер. Я принес гостям гуляш из консервов, большую кукурузную лепешку, блюдо вареной картошки и банку козьего молока. Все это я поставил на сундук у двери и уселся на свободный табурет, всем своим видом показывая, что так просто не уйду.

– Признавайтесь: вы чего-то выжидаете?

Нина стояла у единственного здесь окошка, отрешенно смотрела на улицу, хотя там уже ничего было не разглядеть. Вася сидел на кровати, положив руки на колени, словно примерный школьник. Степан лежал на полу, на груде старого тряпья, заменившей ему постель. Они будто не услышали моего вопроса. И на еду внимания не обратили, хотя последний раз ели только утром.

– Спасибо, Брюс, – тихо сказала Нина, даже головы в мою сторону не повернув. – Мы ценим все, что ты для нас делаешь.

Я помолчал какое-то время, поерзал на жестком сиденье. Мои квартиранты тоже молчали.

Еда стыла.

– Ну и какие у вас планы? – спросил я.

– Поесть, – отозвался Степан. – Лечь спать.

Я проигнорировал этот ответ, подождал еще немного. И напомнил:

– Вы говорили, что уйдете, что вам всего лишь нужна передышка… Что-нибудь изменилось?

Нина наконец отступила от окна, посмотрела на меня.

– Мы уйдем, – сухо сказала она.

– Когда?

– Скоро.

– И куда же?

– Неважно.

– Почему? Я хочу знать, что вы станете делать после… Вы же не умеете ни черта! Загнетесь в первую же зиму. А то и раньше… Ну что вы глядите на меня? Вы же сами это понимаете! Значит, у вас есть какой-то план. Значит, вы что-то придумали, но не говорите мне, что именно…

– Мы просто уйдем, – сказала Нина. – Скоро…

Они так ни в чем и не признались тогда. Я сидел у них часа полтора, все пытался выпытать правду. Они отмалчивались – как обычно. Единственное, что они рассказывали охотно – это свою историю про жизнь на складах и бегство по железной дороге. Но я не услышал ничего нового, и у меня сложилось впечатление, что мои гости повторяют заученный рассказ.

Тогда я решил, что этих людей объединяет некая жуткая тайна, в которую они не могут посвятить постороннего человека – меня то есть. Я же не собирался им рассказывать про запертую в подполье Катю. Видимо, и у них были «скелеты в шкафу».

Я ушел в свою часть дома, решив быть настороже. Я был уверен, что мои новые соседи ничего плохого против меня не задумали – если бы они хотели расправиться со мной, то могли бы сделать это раньше. Кажется, они действительно всего лишь собирались передохнуть в моем доме. А потом уйти – в никуда. Так же, как пришли – из ниоткуда.

Но все же я ждал от них каких-то сюрпризов.

Очень уж странные это были люди.

И сюрпризы вскоре последовали.

* * *

Через пять дней после того, как я поселил у себя чужаков, в деревне объявилась семья сенобитов…

Кажется, я еще не рассказывал про этих тварей, издалека столь похожих на людей, что в первую нашу встречу я принял их за выживших. Та встреча случилась через несколько месяцев после того, как мы обосновались в заброшенной деревне. Я хорошо помню тот день: был сентябрь, лил дождь – мы обчищали какую-то придорожную забегаловку километрах в десяти от Озерного, и я стоял в дозоре возле машин. Они уже были набиты под завязку, и мои товарищи загружали старенькую «Оку», подобранную здесь же на обочине. Мы иногда так делали – брали на буксир какой-нибудь автомобильчик, чтобы использовать его вместо грузового прицепа. Сенобиты вышли из кустов и направились к «Оке». Их было трое (я никогда не видел одинокого сенобита, они всегда держатся группой). Я понял, что это обращенные, только когда почувствовал их мерзкий запах и разглядел их уродливые рожи, которые они так старательно прятали… Сенобиты не просто похожи на людей. Они притворяются ими…

Я убил сенобитов, пришедших в деревню по следам моих странных гостей. Это было даже не очень сложно – мне только стало жалко потраченных патронов.

Я закопал трупы у оврага на окраине леса и думать о них забыл.

А потом – еще через три дня – меня вдруг осенило. Я работал в огороде, таскал воду с пруда для полива – и вдруг замер, пораженный простой и ясной догадкой, объясняющей все странное, что я подмечал за гостями, все несуразности и нестыковки в их повторяющихся рассказах.