Одиннадцатый
Шрифт:
Газета «Дневныя извстiя», август 1911 года.
***
– Занятная история просматривается, Владимир Гаврилович. Надо бы поговорить с этим Мазуровым. Ну неужто он убил сестру, чтоб спасти её от нигилистов? – Свиридов раздраженно размял в пепельнице папиросу.
Филиппов молча посмотрел на раздавленный окурок.
– Да уж… Спасением это трудно назвать… Но ведь и предположить, что – простите за мрачный каламбур – самоубийца был убийцей, да ещё и той, чью карточку бережно хранил в своём бумажнике, так же сложно. Хотя… Это объясняло бы его дальнейшее поведение. Давайте-ка прежде протокол почитаем, и допросные листы тоже. Скучное бытовое убийство перестаёт таковым казаться.
Дежурный принёс бумаги, и Филиппов начал читать вслух:
– «Протокол осмотра места преступления, составил околоточный надзиратель Пикин 1911
– Может, с ним ещё беседуют? Дежурный!!
В дверь просунулась голова в фуражке.
– Где сейчас задержанный Мазуров?
– У пристава Корнеева.
– Идёмте, Александр Павлович, – поднялся Филиппов.
В кабинете им предстала весьма колоритная картина. Пожилой пристав, раскрыв от изумления рот, молча смотрел на бьющегося перед ним в истерике арестанта, а тот, разодрав ворот рубахи, рвал на себе волосы и истошным хриплым шёпотом повторял: «Надя!.. Надя!..» Филиппов быстро подошёл к молодому человеку и отвесил тому звонкую оплеуху, а Свиридов протянул ему стакан воды, только что налитой из стоящего на казённом столе графина. Мазуров, держась за ушибленную щёку, молча взял стакан, осушил его большими глотками и изумлённо уставился на вошедших.
– Господин Мазуров. Мы глубоко и искренне разделяем ваше горе. Но давайте вы сделаете над собой усилие и поможете нам прояснить это загадочное дело, – медленно, монотонно и почти по слогам произнёс Владимир Гаврилович, глядя прямо в глаза молодому человеку и усаживая его за плечи на стул.
– Я – начальник столичной сыскной полиции, Филиппов Владимир Гаврилович. А это – мой помощник, Александр Павлович Свиридов. А вы у нас?..
– М-мазуров… Алексей Дмитриевич… Студент… Как? Как это случилось?! Этот господин говорит, что Надю убили, и что это сделал я!.. Убили… Н-Надю… – снова начал всхлипывать Мазуров. Свиридов подал ему ещё воды, тот снова выпил, стуча зубами по стеклу.
– Я так понимаю, пристав Корнеев только начал обрисовывать вам суть произошедшего. Позвольте продолжу я. – Филиппов посмотрел в сторону стола, пристав согласно кивнул в ответ. – Итак. Вчера в доме 24 на Литейном около 4 часов ночи – ну или утра, если будет угодно – прозвучал выстрел. Дворник, обеспокоившись, вызвал полицию. В 17-й квартире была найдена девушка, увы, мёртвая, и вы, вполне себе живой, но в состоянии, абсолютно не пригодном для ведения беседы. Вас доставили в участок, где мы с вами сейчас и разговариваем. У нас есть свидетель, который опознал и вас, и вашу сестру. И нам очень интересно услышать от вас, как развивались события, приведшие в конце концов к столь печальному итогу.
– На Литейном? Это же… Господи, я ничего не помню!.. Надя! Она правда мертва? Я хочу её видеть!
– Обязательно. Но чуть позже. Скажите, у вас есть оружие?
– Оружие? Какое оружие?
– Огнестрельное. Револьвер, допустим. Или пистолет? Браунинг, к примеру…
– Браунинг? Почему именно браунинг?
– Ну… Популярные пистолеты, у многих есть…
– Нет, нету у меня ничего. Ружьё тульское у отца есть, но я не охотник. Господи, родители не перенесут…
– Простите, Алексей Дмитриевич, сколько вам лет?
– Двадцать четыре.
– И вы всё ещё учитесь?
– Я на выпускном курсе. Мы небогаты, потому мне пришлось дважды брать отпуск.
– Вы спросили про Литейный так, будто вам знаком этот адрес? Кто живёт в этой квартире? – спросил Свиридов.
– Понятия не имею. Дайте ещё воды.
Александр Павлович не стал дожидаться, пока опрашиваемый допьёт до конца, и выпалил скороговоркой:
– Там ведь живёт ваш приятель, Сергей Зимин?
Брызги разлетелись во все стороны.
– Откуда?..
Где он? Это он её, да? Да нет, он не мог! Он хоть и негодяй, но он не подлец. Он же любил её. Но у него есть пистолет! Вы его схватили? Что он говорит?– Увы, Алексей Дмитриевич, хоть господин Зимин и у нас, но он ничего не говорит, и уже точно ничего не расскажет. – Филиппов поднял откатившийся к столу стакан.
– П-почему? Дайте мне с ним… Я такого про него расскажу!..
– И повторюсь – увы. Сергей – как его по батюшке?
– Сергеевич…
– Так вот, Сергей Сергеевич Зимин крайне неразговорчив по причине того, что он мёртв.
***
В третий раз за день идти в покойницкую Филиппов отказался и отправил туда с конвойным и Мазуровым помощника. Сам же занялся расшифровкой извлеченных из пиджака Зимина бумаг. При более внимательном рассмотрении выяснилось, что не все листы были написаны одним человеком, о руку которого они сперва споткнулись. Имелись и вполне читаемые экземпляры. И Владимир Гаврилович начал с того, что разделил стопку по разборчивости почерков. Тут же стало ясно, что почти все труднопонимаемые тексты принадлежат перу одного и того же человека, а остальные исписаны разными людьми. После прочтения последних выяснилось, что текст во всех совпадает, различаясь лишь в первом предложении. Это были письменные клятвы, причем относительно свежие – самое древнее было датировано 24 июня 1911 года.
«Я, Сухомлин Виктор Сергеевич, клянусь отдать себя всего делу революции, не жалеть ни сил, ни самой жизни, служа интересам России и партии, и требуя того же от своих товарищей. Отрекаюсь отныне от всяких семейных уз, дабы ничего не мешало моей революционной борьбе. Обещаю быть безжалостным к врагам народа и беспрекословно подчиняться приказам партии.»
Название партии нигде не указывалось, а в делах политического сыска Владимир Гаврилович профессионалом не являлся, потому вот так сходу по тексту определить принадлежность к какому-либо из многочисленных революционных движений современной России не мог. Он отложил эти расписки, снова закурил и в задумчивости взял в руки бумажник. Достал фотографию Надежды Мазуровой, долго вглядывался в красивое лицо, потом перевернул карточку и ещё раз прочитал послание. Теперь, после всех установленных фактов, в нём легко можно было усмотреть не только личный интимный характер, но и призыв к какому-то определённому деянию в отношении конкретной персоны. Камень, который всё-таки нужно было убрать с дороги… Увы, покушения на людей государственных в последнее время стали прямо какой-то чёрной революционной модой. Похоже, к делу нужно будет привлекать Охранное отделение, а то и вовсе придётся передать его жандармским. Мысль эта Филиппову не понравилась, он рассеянно постучал бумажником о сукно стола, а после и вовсе швырнул его об дверь. Мгновение спустя та приоткрылась, и в щель опасливо просунулась голова Свиридова.
– Ох, Александр Павлович, голубчик, бога ради, извините, что-то я распсиховался как курсистка. – поднялся из-за стола Филиппов. – Входите, входите, рассказывайте, что там?
Свиридов сел напротив и положил на стол тонкую папку.
– Ну с Мазуровым всё предсказуемо – увидел сестру, опять забился в истерике. Я попросил доктора дать ему что-нибудь успокоительное и отправил в камеру. А вот дальше всё очень интересно. Павел Евгеньевич подготовил отчёт, – Свиридов кивнул на папку, – и вы оказались правы: кровь на ботинках не Зимина.
– Ох, надо было попросить его сравнить её с кровью убитой Мазуровой.
– А он так и сделал. Чёрт знает, что его дёрнуло, говорит, явилось озарение, как под руку кто толкнул. Это её кровь у него на обуви.
– Значит, Зимин точно там был. Вот только вопрос: в момент убийства или после?
– Осмелюсь предположить, что он не просто был там во время выстрела, но и сам стрелял. У Зимина – в отчёте доктора этот факт отражен – на правой кисти в области большого пальца и на внешней стороне ладони свежие пороховые вкрапления. Так что я предлагаю заказать на завтра эксперта по баллистике. Проверим и пулю, и пистолет. Но вероятнее всего, дело обстояло следующим образом: Зимин и Надежда Мазурова находились у него на квартире, куда заявился уже пьяный Алексей Мазуров. Видимо, выяснять отношения. Возникла ссора, которая вылилась в потасовку и случайный выстрел. Я осмотрел одежду убитой. Края пулевого отверстия на жакете явно подпалены, то есть стреляли почти в упор. Возможно, Зимин угрожал пистолетом пьяному братцу, а Надежда Дмитриевна пыталась их разнять. Несчастный случай, осталось дождаться подтверждения от эксперта.