Когда я писал эту книгу, я пытался, насколько это было возможно, придерживаться реальных исторических событий. Одним из первоисточников мне послужило свидетельство Филипа Мюллера Eyewitness to Auschwitz (Издательство Ivan Dee Publisher).
Ни в коей мере я не старался написать исчерпывающий рассказ об Освенциме. Ужасы, которые там происходили, уже были описаны в более подробных и личных публикациях. Будучи евреем, для которого эта тема священна, я отношусь к историческим фактам с уважением. Но я позволил себе несколько вольностей (во всяком случае, я надеюсь, что они будут восприняты как таковые), отклонившись от фактов. Во-первых, после 1942 года женский лагерь размещался в соседнем с Освенцимом лагере Биркенау в полутора милях на северо-восток. И, при том что действие романа происходит в 1944 году, строительство железнодорожного полотна до ворот Биркенау к тому времени было завершено. В остальном я старался точно передать описание места и происходившее в лагере. В повествование включены личные воспоминания выживших лагерников, в частности, Морриса Пилберга и других. Мне невероятно повезло, что моя соседка, Джоанна Пауэлл, поделилась со мной семейными мемуарами о жизни еврейской общины в Польше до и во время войны. Их истории очень мне помогли. И последнее,
руководство Абвера, которое всегда было бельмом на глазу у Гитлера из-за их беспартийности. Считалось, что офицеры Абвера были причастны к покушениям на фюрера и несанкционированным переговорам с русскими. В конце концов Гитлер покончил с ними в феврале 1944 года. Глава Абвера адмирал Вильгельм Канарис был арестован. Все это происходило в то время, когда разворачиваются события в романе — от депортации Виттельских евреев в Освенцим до основных событий в лагере. Но ради сюжета я решил передвинуть даты на несколько месяцев и надеюсь, что вы меня за это простите.
Я уже упоминал, что, как только Соединенные Штаты вступили в войну, мой тесть пошел служить в армию и благодаря тому, что владел языками, был направлен в разведку. Он никогда не обсуждал ни свою жизнь в довоенной Польше, ни свою службу в разведке. То, что вы прочитали в этой книге, является моей историей, а не его. Но если бы только я смог пробиться сквозь болезненные и мучительные гримасы, когда умолял его рассказать о прошлом; сквозь его неспособность излить застарелую боль от вины и потерь; если бы он только смог поведать мне свою историю, всю целиком — о жизни в Польше и той роли, которую он сыграл во время войны, я всегда думал, что она чем-то напомнила бы эту историю.