Одинокая девушка

– Я поняла, что ты имеешь в виду, – сразу откликнулась Лоррен, стремясь быть в нападении и оправдать хотя бы для себя свои едкие чувства к Алану. – Все журналисты – самоуверенные обманщики. Они как гиены, питающиеся падалью. Всегда напрашиваются на неприятности, лезут на рожон и с наслаждением перетряхивают грязное белье. Причем докапываются даже до того, что хорошо запрятано.

Лоррен вдруг заметила, что Хью делает ей какие-то предупреждающие знаки. Она проследила за его взглядом и заметила Алана, стоящего рядом. Сердце девушки виновато дрогнуло, и она попыталась по его лицу прочесть, что он думает, но не смогла. Алан протянул ей вязанье:

– Ваша мама просила вам передать. Сказала, что оно вам необходимо.

– Спасибо, – сухо произнесла она, стараясь придать голосу холодные нотки. Лоррен не сомневалась в своей правоте и собиралась и дальше задевать его таким образом, но почему-то сейчас она вдруг смутилась и неловко замолчала.

– Садись, Алан, – сказал Хью и вскочил со своего кресла. – Я принесу себе другое.

– Боже упаси! Нет, Хью, спасибо. Я и не собирался мешать вашему уединению.

Он насмешливо улыбнулся и ушел.

– Алан? Хью? Уже по именам? – спросила Лоррен, нахмурившись.

– Почему нет? Он сам предложил.

Лоррен вдруг почувствовала нелепый укол ревности и пожалела, что сама отвергла шанс называть постояльца по имени.

Вечером, когда девушка направлялась в свою спальню, Алан и Берил сидели в гостиной.

– Вы на самом деле работали на Флит-стрит? – благоговейным тоном спросила Берил.

– Да, – ответил Алан и назвал известную общенациональную газету. – Помощником редактора отдела.

– А эта новая работа в нашем городе – большая перемена для вас?

– Да. Она гораздо приятнее и, надеюсь, без напряжений и стрессов, которые неизбежны в работе на Флит-стрит.

– И кем же вы будете? Вновь помощником редактора?

– Нет. Редактором отдела новостей, так что это в определенном смысле повышение по службе. Буду из вороха городских сплетен делать новости общественного значения.

Лоррен уже была у двери ванной, но не смогла устоять против искушения вклиниться в разговор. С ехидной улыбочкой она заметила:

– Как же вы могли опуститься до такого уровня? По-моему, вы роняете этим свое достоинство. Почему вы покинули Флит-стрит? Не соответствовали их классу?

– Вы, конечно, не поверите мне, мисс Феррерс, – сказал он раздраженно, покраснев от злости, – но мне надоела мышиная возня.

– Ну что вы, я все прекрасно поняла, – снисходительно улыбнулась девушка.

От насмешки в голосе Лоррен он напрягся и бросил на нее такой уничтожающий взгляд, что она вспыхнула от стыда. К тому же Лоррен вдруг вспомнила, что на ней сейчас только полупрозрачное ночное платье, через которое просвечивает нижнее белье, и быстро шмыгнула в ванную. Ее щеки были горячее, чем вода в ванне. Когда спустя двадцать минут она вышла, Алан и Берил все еще продолжали разговаривать. Лоррен пожелала им обоим спокойной ночи, но ответила ей только мать.

Лоррен с трудом заставила себя преодолеть душевную сумятицу, привязавшуюся за каникулы лень и вписаться в ритм нового семестра в школе. После отпуска всегда не так-то просто войти в рамки повседневной работы, а теперь это оказалось еще труднее, чем обычно. Голова Лоррен была забита совсем другими мыслями, и одна из них вызывала наибольшее раздражение – о постояльце в их доме. Усилием воли Лоррен заставила себя не думать о нем, но удалось ей это ненадолго. Подруга Анна, встретившая ее в коридоре, после взаимных приветствий сразу же спросила:

– Я слышала, вы взяли жильца?

Лоррен притворилась, что слышать о нем не может, и сказала:

– Не называй его так, Анна. Он человек высшего сорта, разве ты не знала? Он просто гость, который платит за свое проживание.

Хью, стоявший рядом, заметил:

– Не знаю, почему Лоррен так саркастично настроена. Мне он показался неплохим малым.

– Мне в принципе он не нравится. Кроме того, он властный, грубый и слишком самоуверенный.

– Ты меня заинтриговала. Мне даже захотелось познакомиться с ним как можно скорее, – заявила Анна, приглаживая короткие волосы и снимая очки в толстой оправе. – Не беда, что я, наверно, старше. В наш век пластическая хирургия творит чудеса!

Они рассмеялись, и Хью добавил:

– Не спеши так, погоди, пока Лоррен не разузнает о нем все самое худшее.

– Спасибо за совет, друг, – ответила Анна, вновь водрузив очки на нос. – Во всяком случае, если я познакомлюсь с этим мужчиной, я буду знать, как ему польстить. Услуга за услугу: я думаю, что тебе, Хью, нечего беспокоиться по поводу этого постояльца – он тебе не соперник.

– Нет, – ответил он и отрывисто засмеялся. – Хотя мужчина довольно приятный и славный. Да и Лоррен определенно не его типа. – Хью задумчиво посмотрел на нее. – Вряд ли он станет за ней ухаживать.

– Почему? Со мной что-то не так? – раздраженно спросила Лоррен.

– Не совсем так, – медленно ответил Хью.

Лоррен ожидала от него совсем другого ответа. Он должен был сказать, что с ней все в порядке. Если даже Хью, надежный, заслуживающий доверия, такой милый Хью думает, что с ней что-то не так… А он упорно продолжал развивать свою мысль:

– Алану Дерби нужна совсем другая женщина – утонченная, искушенная в такого рода делах и более… более… – Он никак не мог подыскать нужное слово.

– Элегантная? – подсказала Лоррен.

Хью молча кивнул, и Анна заметила, что ее подруга начинает свирепеть. Она решила вмешаться, чтобы как-то разрядить обстановку.

– Ребята, – сказала она, – мы с вами ступили на скользкую тропинку. Давайте быстренько сменим тему, пока кто-нибудь не вышел из себя.

– Мне все равно пора в класс, – ответил Хью и ушел.

Анна и Лоррен тоже разошлись по своим аудиториям.

Весь день Лоррен вела уроки в разных группах: от самых маленьких школьниц, которые то и дело хихикали и шептались, до учениц шестого класса, смышленых и дисциплинированных, порадовавших ее своей готовностью заниматься и серьезностью подхода к занятиям. И все это время она не переставала думать о том, что сказал Хью. Его слова мучили и терзали ее. Лоррен вспомнила, что говорила ей мать: «Ты чопорная и слишком замкнутая, и это все написано на твоем лице», – и на душе у нее стало еще тоскливее.

Вечером Лоррен долго и пристально рассматривала себя в зеркало. Впервые ей вдруг захотелось что-то изменить в своей внешности. «Мне всего двадцать шесть, а выгляжу даже старше», – со страхом подумала она, глядя на блеклое лицо, не тронутое косметикой, и туго стянутые сзади каштановые волосы. Лоррен детально изучала черты своего лица: решительный изгиб бровей, неплохой формы нос, довольно сносные губы, голубые глаза и длинные загнутые ресницы – и все это портило то выражение одиночества и ухода в себя, которое светилось в ее взгляде.