Одна минута

Седые виски, лёгкая небритость и тонкий искривленный нос свидетельствовали о том, что решать возникающие проблемы ему приходилось и руками тоже. Узкие глаза придавали выражению его лица вечную готовность к действию и сосредоточенность. Лица остальных присутствующих мне не хотелось рассматривать, да и времени на это особо не было. Единственное, что я заметил, – почти все они были одеты одинаково, в длинные тёмные плащи. И только один человек стоял с зонтом.… Понимая, что пауза, созданная раздумьем, затянулась, я напрягся, пытаясь вспомнить то, как я здесь оказался.

С первой попытки я лишь обрывками восстановил логическую цепочку прошедших событий. Но, к сожалению, она лишь еще больше запутала мой и без того туманный ум. Однако, направленное на тебя дуло пистолета даёт колоссальную мощь памяти. Всё больше напрягаясь, я освещал свою запутанную историю, понимая, что связать всё вместе у меня просто не хватит времени, так как запах пороха может появиться в любой момент. Глубоко вдохнув, я попробовал глотнуть образовавшийся ком в горле… Руки мои дрожали, как и голос… Я не верил в происходящее… Но я поверил в свой рассказ… Я говорил намного больше, чем знаю...

США. Нью-Йорк. 02:59

На давно спящей улице уже замолкали звуки весёлой вечеринки. Теперь здесь господствовали симфонии сверчков. Едва выйдя на порог дома, Джонни ощутил ночной вкус родного города. Его любовь к архитектурным изыскам не пропадала никогда. Он любовался стоящими вдоль широкой улицы домами, построенными в стиле Колониального Возрождения. Но, судя по редкому свету в окнах, по-настоящему возродятся они часа эдак через четыре. Был прекрасный вечер, но Джонни чувствовал, что пора отдыхать:

– Блэнк, дай мне ещё бокал мартини, и мы поедем с Лизой домой! Я хотя бы там напьюсь! – язык уже немного заплетался от усталости и всех этих веселых празднований.

– Куда тебе домой? Ты же пьяный в стельку! – далеко не трезвым голосом отшутился Блэнк, выходя на улицу.

Усмехнувшись, Джонни перевел взгляд на свой скучающий у обочины автомобиль, еще раз убедился в плавности линий спортивного авто, и тут же сгенерировал реплику:

– Ничего, в моём Мустанге есть автопилот!

– Ну ладно! Вали! – уходя в дом, обиженно бросил Блэнк.

– Я люблю тебя, дружище!.. – крикнул Джонни своему лучшему другу из колледжа. Еще секунда и дверь в дом захлопнулась.

– И я тебя тоже... – глухо раздалось из глубины дома.

Неуклюже сев в машину, Джонни позвал свою девушку:

– Лиза, быстрее! – он стал смотреть на своё лицо в зеркале: усталое, но привлекательное.

Лиза заканчивала прощаться с сестрой лучшего друга Джонни. Пошатываясь, она подошла к машине. Джонни понимал, что мыслями он давно был в тёплой постели с любимой девушкой.

– Ну что, домой? Дальше отмечать моё повышение? – с лёгким энтузиазмом выпалил он.

– Да!.. – усаживаясь рядом с Джонни, она подарила ему нежный поцелуй, добавив: – Я люблю тебя...

Джонни завёл своего железного зверя. Рёв мотора будоражил его сознание и толкал на безумные поступки. Повернув со свистом новеньких шин, он начал разгоняться по пустынной дороге. Вдавив педаль в пол, он наблюдал в зеркале заднего вида, как пропадают вдали огни единственного бодрствующего дома:

– Видишь, с какой скоростью бьётся моё сердце, когда я с тобой, – не отрывая взгляда от любимой, прошептал он, указывая на спидометр. – 100 км/ч… 120…. 130... – почти не сбавляя бешеной скорости, Джонни выехал на мост Куинсборо на пятьдесят девятой. Он периодически смотрел на приборы с растущими цифрами, а стоящие вдоль моста фонари мелькали все быстрее и быстрее.

– Ты, правда, меня так сильно любишь? – и опять этот взгляд, который без слов говорит о чувствах. Взгляд, в котором видно учащенное дыхание, нежность и страсть. Взгляд, к которому Джонни так привязался еще в колледже.

– Да, люблю!.. – он взглянул на неё, чувствуя, как дыхание соглашается с его ответом.

Лиза положила свою руку на его плечо, и вновь стала влюблять своим взглядом. Утопая в ее голубых глазах, он ощущал невероятное тепло внутри.

Внезапно яркий свет осветил весь салон. Джонни увидел испуганное лицо Лизы и услышал громкий автомобильный сигнал.

Турция. Анталия. 09:59

Грант открыл слипшиеся глаза. По всему номеру разбросаны вещи, которые довольно гармонично сочетались с общим бардаком в комнате. Голова сильно болела. Мысли, разбросанные так же беспорядочно, как и одежда, не давали Гранту полной картины происходящего. Возле зеркала, в фиолетово-чёрном нижнем белье, стояла длинноногая девушка очень приятной внешности.

Грант встал. Шатаясь, начал пробираться в ванную, предварительно буркнув гостье: «Я приму душ и приду». Он нашел ванную комнату и сразу, войдя в душевую кабинку, ощутил тёплое дно. «Наверное, она тоже принимала душ» – мелькнуло его первое логическое суждение.

«Так, а кто она?.. Надо вспомнить...» – включив тёплую воду, он начал собирать картину из разбитой мозаики воспоминаний. «Бар «Ап Пул»… коктейли… симпатичная соседка… отель «Грин»… номер… секс… Так, стоп! До этого что-то было!..»

Грант сделал воду прохладней, чтобы разбудить отдел мозга, отвечающий за его бедную память. Направив струю душа прямо себе в лицо, он почувствовал, как все постепенно прояснялось: «Она сказала, что она проститутка, – на этих мыслях он затаил дыхание, – да, точно, и я согласился. Помню, уж слишком она мне понравилась. Или что-то большее».

В голове стали всплывать страстные подробности: бурная ночь, борьба и нежные горячие поцелуи, длившиеся до рассвета.

«Я влюбился, влюбился по уши...»

Наконец, поставив себе страшный диагноз, Грант включил совсем холодную воду. Да, так глупо он еще никогда не влюблялся. И Грант не хотел так все оставлять.

Он вышел, не смыв с тела пахнущий весенними цветами шампунь. Голый, босыми ногами шлёпая по не очень чистому полу подошёл к ней. Пришлось прервать её прихорашивание. С трудом вспомнив как ее зовут, промямлил:

– Лила, у меня проблема, – падающая пушистая пенка начала оголять его тело.

– Что?! Я чистая! Не надо мне рассказывать, что у тебя проблема! – совершенно не обращая на Гранта внимания, с недовольным лицом она начала красить ресницы, немного приоткрыв рот.

– Нет, по-моему, я влюбился! – выдал Грант и уставился на неё детским взглядом. Казалось, только что он разбил любимую мамину вазу. Мгновение, и он прикрыл мужское достоинство, которое только что оголила упавшая мыльная пена.