Официантка

— Что?

— Возможно, было бы неплохо поставить несколько столиков снаружи. Тем более скоро лето. Но, с другой стороны, ты и сам знаешь, что англичане ненормальные, они и зимой могут сидеть на улице. Можно проверить, нужна ли нам на это лицензия.

— Но у нас не хватит места, разве нет? — удивился Дэн.

— Для двух столиков хватит, — пожала плечами Кэти, — в принципе этого достаточно. Ты заработаешь больше денег, а тем, кто будет проходить мимо, это лишний раз напомнит, что тут есть кафе. Что тоже неплохо.

— Хм, — кивнул Дэн, — хорошо, я поговорю с Полом. Кэти заставила себя не давить на него больше. Вместо этого она сменила тактику и спросила, как поживает Пол.

Дэн ответил что-то неопределенное, и она неопределенно кивнула ему в ответ.

— Ладно, теперь моя очередь, — сказал Дэн. — Можно кое-что спросить?

— Мне можно отказаться? — улыбнулась Кэти.

— Конечно, — ответил Дэн и скрестил руки на груди.

— Тогда продолжай, — сказала Кэти.

— Я спрашиваю не как босс, а как… ну, скажем, друг.

— Далеко не всем друзьям я позволяю указывать, что мне делать на протяжении целого дня, — сказала Кэти. — Или напоминать мне о том, что они платят мне зарплату.

Дэн робко улыбнулся, а она сделала глоток вина и, взглянув на него, увидела на его лице извиняющееся выражение. Она выпила еще глоток вина, чтобы не соскочить с места и не кинуться его обнимать.

— Ладно, — вздохнул он, — ты права, я это заслужил. Я не смогу быть и тем, и тем.

— Нет, — сказала Кэти. — Но спрашивай. Как дружелюбный босс.

— Я знаю, что ты ждешь… — начал он.

— Жду? — переспросила она.

— Да. «Той самой» работы.

— Ну.

— И просто подумал — почему? — сказал Дэн и замолчал.

— И? — спросила она.

— В том-то и дело.

— В чем? — поинтересовалась Кэти.

— Ну, я имел в виду, что ты тратишь время и таланты, навыки и ум на работу официантки.

— Я менеджер, — безжизненным голосом сказала Кэти.

— Конечно, — быстро сказал он, — менеджер.

— Не будь снисходительным. Мне это не нужно.

— А я и не снисхожу!

— Я не могу быть и менеджером, и официанткой. Ты босс, вот и скажи мне, кто я на самом деле.

— Конечно, большую часть времени ты менеджер, — сказал Дэн. — Я имел в виду — и я не знаю, чего это я вдруг так вспотел, — что ты можешь быть менеджером в гораздо более престижном заведении. Или… — Он осекся и замолчал.

— Ты хочешь, чтобы я уволилась?

— Нет!

— Ты имеешь в виду, что я хреново работаю?

— Да нет же, — вздохнул Дэн, — я хотел сказать, что ты заслуживаешь большего, чем эта работа. Но это не значит, что ты хреново работаешь.

— Хм, — сказала Кэти, — а ты не знаком с моей матерью?

— Нет, — ответил Дэн.

— Жаль. Думаю, вы бы сразу же нашли общий язык.

— Это удар ниже пояса, — скривился Дэн.

— Мне нравится эта работа, — сказала Кэти, — я хорошо ее выполняю.

— Я знаю.

— И я останусь на этой работе, пока сама не решу уйти. Разве что, если ты не хочешь оставлять меня на работе.

— Господи, нет, — затряс головой Дэн, — я без тебя пропаду.

— Я понимаю, о чем ты говоришь, — улыбнулась Кэти. Дэн серьезно посмотрел на нее, а потом опустил глаза.

А Кэти вдруг почувствовала глубокую депрессию. О господи, что это за игры? Когда они, казалось, подружились, она хотела большего. Когда они разругались, она вела себя так, будто повздорила с любовником. Это неправильные рабочие отношения. Пора ей искать другую работу. Но от этой мысли она впала в еще большую депрессию. Нет, она останется. Не надо принимать все слишком близко к сердцу. Они были хорошей командой. Они праздновали. Она почувствовала себя лучше. Не так хорошо, как раньше, но уже без депрессии.

Дэн неожиданно допил остатки вина и вздохнул.

— Ну, — сказал он, — все отлично. Значит, все хорошо. Я очень рад, что мы поговорили.

— Хочешь еще что-нибудь спросить?

Дэн покачал головой.

— А, да, кстати, — сказала она, вставая, — я пойду на свадьбу Сэнди вместе с Хью, так что не поеду с вами. Спасибо.

— О, — огорчился Дэн, — жаль. Джеральдина ждала этого.

— О да, я не сомневаюсь, — улыбнулась Кэти и, развернувшись, пошла прочь.

В среду утром, в тот день, когда у Мэтта должно было состояться свидание, в день, который должен был стать первым днем его будущей жизни, Мэтт неверящим взглядом смотрел на свое отражение в зеркале. Сомнений у него не было: Бог — если он действительно существовал — ненавидел его. Возможно, в предыдущей жизни Мэтт убил Его любимую зверушку. Или съел Его любимое дитя. Или, по теории хаоса, из-за неосторожности Мэтта случилась катастрофа, и погибли тысячи невинных людей. Что бы это ни было, это было непростительным. Глядя на себя в зеркало, Мэтт понимал это абсолютно точно. На носу у него выскочил прыщ огромных размеров.

Он закрыл глаза (которые болели) и снова медленно открыл их. То же лицо, тот же нос, тот же ужасный прыщ. И что, черт побери, теперь делать?

Ему придется отменить свидание с Дженнифер. Она не должна его видеть. Эта проблема не должна коснуться ее жизни. Она была создана для красоты и любви. Но не для созерцания гнойных прыщей.

Да, сказал Мэтт себе, свидание он отменит — и нажал на болезненный прыщ. Он был похож на огромное кольцо Сатурна, алое и пульсирующее. Он сидел на носу, как флаг. Его можно было бы использовать для плаката о вреде тестостерона.

Он попытался выдавить прыщ, игнорируя боль. Ничего не получалось. Он слышал, что нос — это самое плохое место и трогать прыщи на носу очень не рекомендуют.

Мэтт присел на краешек кровати и задумался, что же делать. Но вместо этого впал в депрессию. Почему, черт побери, у взрослых не выскакивают эти чертовы прыщи? Это несправедливо, ведь им уже не надо искать свою любовь. Почему это случается с подростками, единственной частью человечества, для которой прыщи действительно могут стать концом надежды и мечты? Иногда у него было столько прыщей, что он не удивился бы, если бы у него на лбу появилась надпись «девственник».

Да, он отменит свидание. Все это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Жизнь — дерьмо, и он умрет девственником. Спасибо тебе, Господи.

А потом он понял, что даже не знает номер телефона Дженнифер. Не знает, где она живет. Не знает ее фамилии. Он запаниковал, надеясь, что в скором времени что-нибудь придумает.

Неожиданно он понял, что выход может быть только один. Это было просто, эффективно и позволяло ему сохранить хоть какое-то достоинство. Он придет в «Гнат и Пэррот» вовремя, в шлеме, скажет Дженнифер, что простудился, и вернется домой, чтобы никогда больше оттуда не выходить и умереть одинокой смертью. Но для начала ему придется придумать что-то, чтобы не столкнуться с ней на работе. Он попросит Кэти о помощи. У Кэти всегда есть масса полезных идей.