Оглянись в темноте 2

Промышленник Волот, обосновался на северо-западе. Судя по описанию, классический эксплуататор. Владеет тремя металлургическими производствами с имперскими контрактами на государственные поставки. Десятком шахт и карьеров, сопутствующим производством, занимая земли нескольких поместных баронов. Далековато от столицы, чтобы отправляться к нему в гости и трясти богатея на месте. А вот второй, фигурант выданного мне задания, Ремис, самый натуральный паук! Владеет сетью ткацких фабрик, причем полного цикла, где прядут все, что только можно, начиная от пеньки, шерсти и условного льна, до шелка из коконов скального шелкопряда. Сопутствующее, но не менее доходное производство, некое подобие химических комбинатов, мыловарен, скотобоен и обогатительных мельниц. По конструкции довольно сложные шаровые мельницы, но не для пищевых продуктов и зерна, а для промышленного производства. Опять же, судя по докладам, только в прошлом году одна из мельниц, откуда собственно и поступил доклад, переработала семь тысяч тонн костной муки, которая использовалась в разных отраслях от сельского хозяйства до металлургии. Стоимость одного мешка, весом примерно тридцать килограмм, пять серебряных, это розничная цена. Товар на складах не залеживается. Да только с одной этой мельницы прибыль можно считать в несколько сотен тысяч золотых в год. И этому козлу, помимо денег, хочется еще и власти. Именно поэтому его вычурный особняк находится в столице. Ну, здрасте, господин Ремис — владелец фабрик, заводов, газет, пароходов, я иду к вам.

Но при этом нельзя забывать и про свою «обычную» жизнь. У меня роль, и теперь уже не одна, так что все их надо отыгрывать. Первым делом загляну в гильдию. Давно я там не бывал, хоть свежие слухи и новости соберу.

После завтрака баронесса укатила по делам, она еще вчера заказала себе на каретном дворе транспорт в поместье какого-то знакомого. Ная привычно поднялась наверх. С чердака не так громко доносились звуки ее «Железной арфы», на которой она играла уже на очень приличном уровне. Слава богам не обидели девчонку музыкальным слухом и чувством ритма. Ну а я, в простой повседневной одежде отправился привычным маршрутом. Целью наметил только разнюхать обстановку в гильдии, как там повседневная рутина, ну а после прогуляться до квартала, где находится особняк господина Ремиса, дабы изучить все пути подхода. Квартал непростой, очень зажиточный и несколько обособленный. Там и личная охрана местных олигархов, и городская стража. Такой простой горожанин как я, да еще и слепой, тут же вызовет массу вопросов и подозрений. Именно поэтому надо придумать веский повод и причину почему я шляюсь по такому богатому кварталу. Это аферист Далиф, жил обособленно. Законченный параноик и социопат, он обустроил вокруг собственного дома зону отчуждения из складских помещений и объектов городской инфраструктуры. Потому-то так легко можно было шляться по его округе и изучать местность. В северном квартале олигархов — так просто это не получится, особенно днем. Ночью, кстати, тоже не очень-то и разгуляешься. Стоит только покинуть измерение теней, как тут же возбуждаются сторожевые псы. Не самое серьезное препятствие, но я все равно терпеть не могу привлекать внимание хоть кого-то, в тот момент, когда веду ночной образ жизни.

В гильдии наемников, несмотря на установившуюся теплую погоду, как и прежде, работа хоть и была, но дешевая и неблагодарная. Иные заказы даже дорожные расходы не покроют. Вблизи столицы дороги очень хорошо патрулируются, и разбойный люд здесь не промышляет. А наниматься в усиление к баронским дружинам, очень невыгодно. Плата небольшая, но в любой момент может случиться, что соседи повздорят и тогда уже от самых настоящих смертельных стычек, в которых наемников бросают первыми, не отвертеться. Мертвому наемнику деньги не нужны — прописная истина.

Загнивает столичная гильдия. Только и живет на том, что поддерживает редким контингентом дальние командировки в глухие провинции. Мне, в моем нынешнем положении тут совсем делать нечего. Но и выходить из рядов наемников рано. Коль есть другой источник дохода, буду держаться в официальной структуре до того момента пока эту контору официально не разгонят. Столица диктует собственные правила.

Перекинувшись парой слов со скучающим секретарем, я покинул гильдию и направился к центральной части города. Обошел квартал «олигархов» по большому кругу и вскоре понял, что при свете дня без веского предлога мне в него не попасть. Возможно, что в связи с недавними событиями, когда залетная воровка дерзко обнесла парочку зажиточных столичных жителей, в квартале значительно усилили меры безопасности, так что здесь не как всегда. На мостах и улицах, ведущих в этот район, появились досмотровые и контрольные пункты с частными охранниками и городской стражей. Даже по многочисленным каналам просто так не проплыть.

Попробую сунуться под вымышленным предлогом, тут же обращу на себя внимание. Нельзя допустить подобного. Чем бы не занимались нувориши в своем квартале, вопрос безопасности они поставили на первое место. С наскока не взять. Значит будем думать. Очевидны пока только два пути, ночное скольжение по теням, или легальный предлог, который не вызовет подозрения. Есть еще городская коллекторная сеть, но это уже совсем крайний случай. Да и что я толком смогу изучить сидя в канализации пусть и под нужным мне особняком. Ведь мне предстоит составить доклад, а он должен опираться на факты, которые бы не выдали мои способности.

— Не желаете заглянуть в нашу кондитерскую, молодой господин! — услышал я юный девичий голосок, стоя на довольно узкой улочке, тоже не самого бедного квартала.

Чуть обернувшись заметил милую девушку лет шестнадцати, в накрахмаленном белом переднике и в какой-то униформе как у официантки. Ну да, я хоть и веду себя как слепой, уже, наверное, на уровне заслуженного артиста больших и малых театров, отыгрывая выбранную роль калеки, но одет я все равно весьма прилично. Даже не очень искушенный в вопросах моды человек сразу поймет, что на мне в общей сложности одежды из добротной и дорогой ткани не меньше чем на пару сотен золотых, широкий кожаный пояс, украшенный тиснением и серебряной фурнитурой с подсумком, и меч, тоже с виду весьма необычный. Несмотря на капюшон скрывающий голову и повязку на глазах, все равно, никак не принять за убогого.

— Простите, милая леди, — тут же среагировал я, — мне кажется я немного заблудился. Видать свернул не на ту улицу. Прошу вас, подскажите, где я оказался?

— У кондитерской «Медовые ягоды», на Ручейной улице, — бодренько ответила девушка с интересом разглядывая меня.

— Ну, так и есть, — вздохнул я, — совсем не туда свернул, а ведь мне на Веретенную нужно.

— Это через две улицы от нашей, справа от вас.

— Большое вам спасибо за помощь, милая леди. Весьма признателен. А от вашей кондитерской исходит действительно довольно вкусный запах. Я чувствую аромат золотых ягод, травяного чая, с атарским долголистником, и конечно же меда.

— А еще у нас есть сезонный напиток из весенних бутонов горноцвета и пряные пшеничные корзинки со взбитыми сливками.

— Сам себе этого не прощу, если не попробую пшеничные корзинки и напиток, о котором слышу впервые.

— Давайте вашу руку, молодой господин, я покажу вам самый лучший столик.

Ну что тут делать. Я сам дал девушке достаточно времени чтобы как следует меня оценить, так что несмотря на некоторое удивление, которое всегда возникает у людей при виде хорошо одетого и вооруженного слепого калеки, она уверенно взяла меня за руку и осторожно повела под широкий пестрый навес возле кондитерской. Как только потеплело, на многих улицах стали появляться вот такие веранды с навесами у дорогих трактиров и магазинчиков. Реклама двигатель торговли. Хочешь успешно продавать свой товар — сделай все возможное чтобы потенциальный покупатель не прошел мимо.

— Тетушка Лима! У нас гость! — чуть повысив голос предупредила девушка, видимо хозяйку заведения.

Кстати, очень симпатичная девушка, да и стройная тонкая фигурка выгодно подчеркнута форменным платьем подавальщицы с белым передником. Пышные русые волосы прибраны под белоснежную льняную косынку, воротничок хоть и простенький без излишеств, но видно, что чистенький и тоже накрахмаленный да так, что даже весенний ветерок от реки, его не тревожит. Да уж в трактире ремесленного квартала такую тростинку с невинным взглядом не встретишь. У меня, конечно, сейчас такой возраст, что я на любую смазливую мордашку делаю стойку, хоть и всеми возможными способами пытаюсь это скрыть, по той простой причине, что в принципе не должен реагировать на внешний вид любой красавицы, если только не очарован ее голосом или запахом.

Веранда к которой подвела меня симпатичная официантка, практически пустовала. Из пары десятков столиков, довольно широко расставленных друг от друга, занятыми оказались только три. За одним тихо перешептывалась, скорее даже ворковала, молодая парочка, парень и девушка, явно из числа состоятельных горожан. За вторым, у самой стены кондитерской, сидел рослый гвардейский офицер средних лет вдумчиво вчитываясь в какую-то казенную книжицу, теребя пальцами длинные усы. За третьим — семейная пара уже немолодого чиновника довольно высокого ранга, если судить по отделке камзола, с мальчишкой лет десяти хоть и поедающем сладости щедро расставленные на столе, но с такой недовольной гримасой будто ему предложили не десерты, а горькую отраву.

Меня провели на противоположную сторону веранды и усадили в самом дальнем углу, в то место, куда падала тень от здания, стоящего через улицу.

— Принести вам пшеничные корзинки и напиток из бутонов? — уже решила все за меня официантка.

— Будьте так любезны. Может еще что-то предложите? От запахов у меня даже аппетит разыгрался.

— Есть печенье с орехами, очень вкусное, — предложила девушка.

— Тогда и печенье.

Девушка упорхнула к прилавку кондитерской, а я стал поудобней устраиваться в скрипучем, плетеном из лозы кресле, как бы невзначай ощупывая окружающее меня пространство. Посох, чтобы не мешал, как обычно положил на сгиб локтя левой руки. Мысли о том, что я только что планировал возможность проникнуть в закрытый квартал местных олигархов, как-то сами собой отошли на второй план. Я просто на мгновение ощутил свежий запах цветущих фруктовых садов, которых вокруг местных особняков насчитывалось не мало, дуновение теплого весеннего ветра, чуть остудившего мои, вдруг разыгравшиеся по весне гормоны, рассеянные лучи теплого весеннего солнца… Не прошло и минуты этого мимолетного наслаждения, как тот самый мальчишка с недовольной мордахой, обратился к своей мамаше: