Огненные острова

К тому же на результат этих соревнований ставились значительные суммы денег. Копейная сшибка и бой на мечах были самыми важными. Победителя ждала сумма в сто золотых. Но были и другие состязания, с булавой и даже с цепом — что вызвало у меня улыбку. Это было единственное состязание, в котором учувствовали не дворяне, а крестьяне. Здесь тоже можно было выиграть статную сумму: двадцать золотых в качестве приза.

Но за него ты подвергался опасности пробить себе голову. Мне была знакома конно-копейная сшибка ещё с моей родины, к рыцарским состязаниям там тоже относились с почтением. На барьерном поле Иллиана тоже иногда случалось так, что кто-то не пережил военного состязания — неудачное падение, лопнувшие доспехи — такое случалось. Но здесь, в Алдане, буквально стремились к крови, поскольку список павших смертью храбрых в состязаниях, казался мне необычайно длинным.

Зато павший мог обрести вечную славу тем, что его имя было выгравировано на большой мемориальной доске. Эта доска была не меньше десяти шагов в длину и полторы длинны, равных росту человека, в высоту. Имена были тщательно выгравированы мелкими буквами в отполированном камне и даже обведены золотом.

Эта стена мёртвых находилась под украшенной цветами статуей доблестного рыцаря, который, пронзённый тяжёлым копьём, как раз падал на землю с искажённым от боли лицом.

Судя по всему, достойная смерть была для алданцев достаточной мотивацией. Я разглядывал имена и качал головой: я пережил военные походы, которые потребовали меньше смертей, чем эта ежегодная чушь.

«Хватить мешкать», — подумал я. Пусть алданцы делают, что хотят. Если они пробивают друг другу головы во имя какого-то странного понятия чести, это ничего общего не имеет со мной.

Когда я добрался до храмовой площади, я долго колебался, затем направился к храму Борона.

Варош был адептом этого бога, кроме того, я всё ещё не знал, как отношусь к Сольтару.

Когда я поднимался по лестнице в храм, я увидел вчерашнего послушника, стоящего с метлой в руке. Я подозвал его жестом, он осторожно подошёл ближе, наверное, боялся ещё одной нотации.

— Адепт Борона лежит серьёзно раненный на имперской военно-морской базе, — проинформировал я его. — Он срочно нуждается в исцелении и поддержке. Можете назвать мне священника, к которому я могу обратиться?

Он поднял на меня глаза, а потом перевёл взгляд на кого-то за моей спиной. Я обернулся, и там стоял брат Рекард.

— Я пойду сам, Лезор, — сообщил он послушнику и взмахом руки велел тому вернуться к уборке. Бесконечное занятие, поскольку пока он ещё подметал, верующие продолжали приносить на ступени новую грязь.

Теперь священник повернулся ко мне, указав на тяжёлую льняную сумку у себя на плече.

— Как видите, я уже собрал вещи.

Я залез под камзол, открыл свой теперь уже довольно лёгкий кошелёк, вынул из него золотой и со звоном бросил в ближайшую чашу для пожертвований.

— Это счастливое совпадение, — сказал я, слегка поклонившись. — Я надеялся встретить вас.

— Спасибо за пожертвование, — доброжелательно сказал священник. — Если вы хотели поговорить со мной, тогда для этого хорошо подойдёт дорога до базы, — улыбнулся он. — Идти легче, когда можно с кем-то поговорить. Но это было не совпадение, — продолжил он. — Я знал, что вы придёте.

— Хотелось бы мне, чтобы боги обращали на меня меньше внимания, — пробормотал я, и он засмеялся.

— Это не бог дал мне подсказку. Я увидел, как вы стоите на площади и смотрите то на дом Сольтара, то на наш, как вы пожимаете плечами и направляетесь к нам. Иногда человеку не нужны знаки богов, а только собственные глаза. — Он выгнул кустистую бровь. — Вы привыкли, что боги обращают на вас внимание?

— Лучше не спрашивайте! — прорычал я.

Мы возвращались к базе через рынок. Он подождал некоторое время, но поскольку я больше ничего не сказал, он заговорил сам.

— Вы хотели у меня что-то спросить?

— Да. — Я остановился и обернулся на храм. — На моей родине в храмах хранятся архивы священников, которые служили богу с момента освящения храма.

— У нас точно также.

— Сколько лет вашему храму? — спросил я, уклоняясь от тяжёлой, загруженной до самого верху упряжки волов, которая протискивалась через толпу на рынке. Кучер так громко ругался, что я не расслышал ответа священника. Когда грохот колёс, армированных железом, утих, я попросил его повторить ответ.

— Думаю, ему чуть больше девятисот лет. Но архивы намного старше. Раньше на этом же месте стоял другой храм. — Он улыбнулся. — Некоторые до сих пор называют его новым храмом.

Люди такие. В Келаре когда-то была мельница, которую называли новой мельницей, хотя она стояла уже триста лет.

— Хорошо. Я хочу подать запрос, чтобы для меня кое-что раскопали в архивах. Что мне для этого нужно делать?

— Спросите меня. Я сам долго и тщательно изучал архивы. Что именно вы хотите знать?

— Около семисот лет назад флот с колонистами покинул Старую империю и отправился заселять мою родину. Мой вопрос в том, основала ли Старая империя только эту одну колонию или были ещё другие.

— О, — сказал он. — Семьсот лет назад? Это и в правду было очень давно. Нужно будет ещё раз заново просмотреть архивы. Но да, я помню, что читал нечто подобное. Я тогда ещё подумал, узнаю ли когда-нибудь, что случилось с колониями, вот почему всё ещё об этом помню. — Он скромно улыбнулся. — В архивах очень много книг.

Я с готовностью верил ему, но сейчас мне было важно другое.

— Колониями? Значит их было больше одной?

— Да. Их было как минимум две. Возможно, даже больше. Один из моих предшественников вместе с другими священниками благословил флот, отплывающий из Алдара. Он написал, что из других мест тоже отплывали флоты, и желал отважным женщинам и мужчинам удачу богов.

— Вы знаете, где находились эти колонии? — спросил я, когда мы подходили к воротам базы.

— К сожалению, нет, — ответил он. — Но, возможно, в архивах что-нибудь есть. Я посмотрю, как только мы исцелим нашего брата. — Он испытующе посмотрел на меня. — Говорите, он служитель моего бога?

— Да. Мы почитаем богов не иначе, чем вы. Человек, о котором идёт речь — верный друг и товарищ, адепт вашего бога, проводящий в странствиях.

— Добрый старый обычай, — сказал он, немного грустно улыбаясь. — В этой стране адепты теперь редко уходят странствовать, чтобы найти для себя свой путь. Говорите, он тяжело ранен?

— Он попал в лапы пиратов, — ответил я. — Я мало что могу рассказать вам о его состоянии, он в надёжных руках, и о нём забоятся. Он будет жить, но ему требуется исцеление.