Охота на Гитлера

– Я вижу, – сказал Шнайдер, – что вам хочется остаться одной. Я понимаю вас, все произошло крайне неожиданно. Я оставлю вас сейчас наедине с вашими мыслями, дам вам возможность и время все обдумать в спокойной обстановке, в этом уютном доме, в родных стенах, которые так вас поддерживают. Я хочу, чтобы вы знали – мы с вами можем стать самими счастливыми людьми в мире: подумайте об этой возможности.

– Хорошо, – сказала фрау Бауэр.

Наконец, любовники расстались. Пообещав зайти вечером, Шнайдер отправился на службу (у свехлюдей не бывает выходных).

Чтобы не привлекать излишнего внимания, он зашел в кафе рядом с парком, сел за столик у окна и стал читать "Войну миров". Каждые пятнадцать минут приезжал трамвай из центра, но те, кто из них выходил, были ему совершенно безразличны. Когда приехал безрезультатно уже десятый трамвай, Шнайдер начал беспокоиться. Нетерпеливо поглядывая в окно, он прочитал, как из космического корабля выползают марсиане:

Большая сероватая круглая туша, величиной, пожалуй, с медведя, медленно, с трудом вылезала из цилиндра. Высунувшись на свет, она залоснилась, точно мокрый ремень. Два больших темных глаза пристально смотрели на меня. У чудовища была круглая голова и, если можно так выразиться, лицо.

И тут пришел одиннадцатый трамвай, из которого вышел Зельц. Шнайдер захлопнул книжку и поспешил за ним в сторону парка.

Здравствуйте, герр Зельц, я – советский шпион

В парке было тихо. Ни один патруль не заинтересовался дикими криками, ни один случайный прохожий не прибежал проявить арийскую солидарность, ни одна сволочь даже не подумала хотя бы крикнуть: «Эй, кто здесь?!». Это только в фильмах постоянно показывают, что любой ариец готов отдать свободу, а то и жизнь за другого арийца под лозунгом: «Мы своих не бросаем». А на самом деле убили бы здесь лейтенанта Зельца – и всем было бы все равно, никто бы даже не удивился: подумаешь, какой-то лейтенанта прихлопнули. Вот если бы генерала убили – тогда, конечно, вся криминальная полиция бы стояла на ушах. А тут: подумаешь, лейтенант.

– Поднимайтесь, – сказал Шнайдер. – Холодно лежать.

Зельц нашарил вслепую очки, надел их на нос и встал. Перед ним стоял невысокий крепкий мужчина, имевший сильный и решительный вид ночного грабителя. Руки тот спрятал в карманах пальто, видимо, там был пистолет или нож. Зельц быстро взглянул по сторонам: парк был гол и пуст.

– Вы – лейтенант Зельц, – сказал Шнайдер сурово, – живете на Мюллерштрассе 35. Вы из Саксонии, ваши родители недавно переехали в деревню под Дрезденом. Ваша сестра Биргит живет в Швейцарии.

– Откуда вы все знаете? – настороженно спросил Зельц.

– Мне по должности положено, – сказал Шнайдер. – Тут темно, так что удостоверение я вам протягивать не буду. Представлюсь еще раз: я – полковник СС Александр Шнайдер.

– Понятно, – сказал Зельц, судорожно сглотнув.

– У меня для вас письмо от сестры, – незнакомец вынул из кармана помятый конверт.

– Я давно с ней не общаюсь, – Зельц часто замотал головой.

– Я знаю, знаю, – кивнул Шнайдер. – Пойдемте, тут темно, а я хочу, чтобы вы прочитали письмо.

– Куда пойдем? – испуганно спросил Зельц.

– Куда мы можем пойти? – усмехнулся Шнайдер. – В ресторан вас в таком виде не пустят.

Зельц посмотрел на себя: действительно, вид у него был самый жалкий: весь в грязи, шинель продралась, на брюках огромные дыры на коленях, ссадины на руках.

– А куда? – тревожно спросил Зельц.

– К вам, конечно, – сказал Шнайдер. – Пойдемте, а то еще напугаете тут кого-нибудь.

– Но…

– Это приказ! – сказал Шнайдер. – Или вас арестовать?

– Нет, нет, пойдемте.

Они отправились вперед по темной аллее. Полковник Шнайдер уверенными твердыми шагами шел к фонарю в конце парка, устремив холодный взгляд в светлое будущее, рядом с ним, чуть сгорбившись, семенил лейтенант Зельц. Не говоря больше ни слова, они дошли до дома Зельца.

В последний раз Зельц прибирался в квартире два дня назад, с тех пор почему-то успел разбухнуть холостяцкий беспорядок: на полу валялись носки, в раковине стояла кастрюля с присохшими ко дну макаронами, газеты были свалены на обеденном столе, и возникли непонятно откуда еще прочие мелочи, которые бы заставили поморщиться любую домохозяйку.

– Вы извините, я не ждал гостей, – сказал Зельц.

– Дорогой вы мой товарищ, не стоит извиняться… – Шнайдер аккуратно повесил плащ и прошел в комнату. – Я, знаете, сам старый холостяк, меня беспорядком не удивить. Так что расслабьтесь, присядьте, а если еще и чашечку чая мне организуете, я буду вашим самым преданным другом, – Шнайдер уверенно расположился в любимом кресле Зельца. – А может, у вас и кофе есть?

– Есть, конечно, я сейчас, – быстро кивнул Зельц.

Пока хозяин торопливо хлопотал на кухне, Шнайдер достал из нагрудного кармана кителя записную книжку и быстро набросал план комнаты: два окна, коридор в кухню, темный шкаф из ДСП, диван, два стула, журнальный столик, стеллаж с книгами, этажерка, в которой скопилось разное барахло: вазочка с искусственными цветами, фотографии Зельца на фоне достопримечательностей, пивная кружка, бюстик Гитлера, вышивка, шахматы, расческа, несколько лакированных коробочек, кувшин и прочая дребедень.

"Скучно живет мальчишка", – подумал Шнайдер.

– Сахар у вас тоже есть? – крикнул он.

– Есть немножко, – ответил Зельц.

– Тогда мне одну ложку насыпьте, будьте добры.

Пришел хозяин с подносом, на котором стояла фарфоровая чашка кофе и стакан воды.

"Ему бы розовый чепчик – и с него можно было бы писать «Шоколадницу", – усмехнулся про себя Шнайдер.

– Пепельницы у вас не найдется? – спросил он.

– Нет, я же не курю, – застенчиво сказал Зельц.

– Принесите тогда какую-нибудь банку из-под консервов, буду туда стряхивать пепел.

– Да, сейчас, – Зельц сбегал на кухню и принес банку из-под тушенки.

Шнайдер закурил, глубоко затянулся и выпустил с блаженным видом длинную струю дыма.

– Как хорошо, – сказал он. – Вот сюда присядьте, пожалуйста, – Шнайдер показал на кресло рядом с собой. – Шнайдер затянулся еще раз и зажмурил глаза от удовольствия. – Ох, как хорошо, – сказал он.

Зельц смущенно улыбнулся. Шнайдер довольно подмигнул ему и сказал:

– Знаете, я с вами расслабляюсь. У меня ужасно нервная работа, я каждый день занят, иногда даже поспать толком нельзя, а тут как-то мило. У меня лет двадцать назад такая же комната была, только не здесь, а в Мюнхене, на Глокенштрассе. Прямо молодость вспоминаю, честное слово. Сколько вам лет?

– Двадцать четыре.

– Ну, тогда у вас еще все впереди, – кивнул Шнайдер. – Будете у меня в гостях – посмотрите, что вас ждет лет через двадцать. Квартира у меня, честно сказать, немножчко побольше, – заметил Шнайдер самодовольно, так что было понятно, что его квартира, как минимум, раз в пять, а то и в десять больше, чем у Зельца. – Впрочем, об этом позже поговорим. Вот письмо от вашей сестры, читайте, – добавил он.

Зельц, нервничая, разорвал конверт, достал два сероватых листка и стал читать. Шнайдер наслаждался сигаретой, попивая кофе.