Охота на Гитлера

«Однако, неплохо снабжают рейхсканцелярию, – подумал Шнайдер, – простым смертным кофе дают только под Новый Год. И вкус тот же самый, что и у моего кофе. Похоже, пайки для СС и для канцелярии собирают в одном и том же месте».

– Сестра пишет, что вы расскажете мне о каком-то деле, – прервал его размышления Зельц.

– Да, это правда, – Шнайдер, не торопясь, допил кофе, поставил чашку на столик и сказал после небольшой паузы: – Я хотел бы предложить вам сотрудничество с разведкой Советского Союза.

Зельц ошеломленно уставился на него.

– Что вы так смотрите? – улыбнулся Шнайдер. – Да, я – советский шпион.

Зельцу стало страшно, он почувствовал, что в ушах его вдруг что-то зазвенело.

– Только не надо так бояться, – попросил Шнайдер. – Вы, конечно, можете побежать, заорать, сдать меня гестапо. Получите благодарность или даже медаль дадут. Только вы же понимаете – Третьему рейху осталось недолго. Советский Союз наступает, а не сегодня-завтра еще и союзники откроют второй фронт, так что через несколько месяцев вам эту медальку придется спрятать как можно дальше. И самому придется спрятаться, чтобы мои товарищи вас не нашли. А они искать умеют очень хорошо, вы знаете. Про Троцкого слышали что-нибудь?

– Про кого? – удивился Зельц.

– Ладно, неважно. В общем, вы меня поняли, я надеюсь.

Зельц молчал, глаза его метались между окном, дверью и ночным гостем.

– Ну что вы так зыркаете на дверь, в самом деле? – сказал Шнайдер. – Я же не бью вас, не кричу, не угрожаю оружием. Что вы так переполошились-то? Хотите сигарету?

– Я не курю, – сказал Зельц.

– Да ладно, чего там, – покровительственно усмехнулся Шнайдер. – По такому поводу можно, я разрешаю.

Зельц взял у него сигарету и нерешительно закурил; голова сразу затянулась туманом.

– Ушла паника? – спросил участливо Шнайдер.

– Вроде бы, – сказал Зельц.

– Хорошо, тогда я продолжу, – Шнайдер спрятал сигареты в карман. – На самом деле, это хорошо, что вы можете бояться. Это значит, что у вас хорошее воображение, а это, в свою очередь, признак ума. Большинство героев ведь, между нами, просто люди недалекие, они просто не представляют, что их может ждать на самом деле. А вот понимать, представлять, что может с тобой случиться в худшем случае, и все равно совершить подвиг – вот это, действительно, героизм, – сказал многозначительно Шнайдер и добавил: – Но таких людей мало.

– А что может случиться в худшем случае? – спросил Зельц.

– Подумайте, – предложил Шнайдер, – вы же умный человек.

Зельц вдруг представил, как его арестовывают два огромных солдата из гестапо, как волокут, избитого, в коридор, сбрасывают с лестницы в подвал, там снова волокут по бетонному полу в кабинет без окон. Вот его лупят сапогами и прикладами по всему телу, с потолка мертво светит белая лампа. Пыточный стул, иголки под ногти, провод на шее, двести двадцать вольт по всему телу, выбитые зубы, кровавая каша во рту, пуля в затылок как избавление.

– Представили? – спросил Шнайдер.

– Да уж, – поежился Зельц.

– Я же говорю: вы умный человек, мы с вами сработаемся.

– А когда вы говорили про настоящих героев, это вы себя имели в виду? – спросил Зельц.

– Неважно, я не про это хотел сказать, – отмахнулся Шнайдер. – Герр Зельц, вы же сами понимаете, эта война бессмысленна! Вы совесть свою послушайте! Не вот эту пропаганду вонючую, которую вам каждый день на политинформации вбивают, а просто подумайте! Вы же умный, интеллигентный молодой человек. Вон сколько книжек прочитали, значит, любите думать, правда? Вы же знаете, что гибнут миллионами ни за что, за…

Конец ознакомительного фрагмента.