Охотник

Видимо, Иста ждала чего угодно, только не этого. Заметив, как изменилось выражение ее лица, Найл мысленно убедился своей первой маленькой победе.

Удивление подразумевает любопытство, желание слушать и воспринимать.

— Вот ты говорила, люди не равны смертоносцам — слабее их. Что все держится исключительно на дисциплине. Правильно. Но когда-нибудь все изменится, и люди тоже станут сильными. Им придется стать такими — или же они снова превратятся в рабов. Ты скажешь: не будет смертоносцев — не будет и рабства, но дело в том, что со временем может появиться новый враг, еще более опасный. Поэтому гораздо перспективнее не уничтожать пауков, а научиться им противостоять. Конечно, не с оружием в руках, а силой своего разума. Видишь ли, большинство людей настолько ленивы, что их обязательно нужно подталкивать, вынуждать, не давать покоя — они ни за что не буду развиваться по собственной инициативе. А создай им невыносимые условия — они начнут шевелиться и, глядишь, чего-нибудь добьются. Затем их пыл снова иссякнет. До следующего потрясения.

— Пока очередное потрясение ни добьет их уже окончательно, — в глазах Исты опять появилась непримиримость, — и уже просто некому будет двигаться вперед.

— Конечно, те, кого «добьют» двигаться не смогут, но кто-то же останется?

— Смертоносцы!

— Или же люди. Почему бы и нет? Смотря кто, окажется сильней, потому что все сказанное о людях в равной степени относится и к другим обитателям Земли. А, возможно, они подружатся, и тогда, вообще, никого не придется «добивать», — Найл усмехнулся, повторив излюбленное Истино словечко. — Скажи, — продолжал он, видя, что девушка все еще далека от того, чтобы разделять его взгляды, — скажи, ну зачем человеку учиться мыслеречи, зачем ему учиться посылать волевые импульсы, если не будет смертоносцев.

— А зачем ему это надо? Разве нельзя без этого обойтись?

— Конечно, можно, но это — как раз то самое, чего человек не умеет, чего он еще никогда не пробовал.

— Но ведь они смотрят на нас как на еду!

— Не на всех. Можешь быть уверена, ни меня, ни твоего Нита — тех, кто заставил себя уважать, едой они не считают… — Найл прямо почувствовал, как все в Исте: взгляд, каждая клеточка ее тела, точно ответила и потянулась навстречу. — Кстати, смертоносцы, в отличие от людей, очень серьезно относятся к возможностям нашего разума. Они считают его реальной силой — уж кому-кому, а им в подобном вопросе стоит доверять. Ну и, конечно, во что бы то ни стало будут стараться себя обезопасить, — Найл говорил, но Иста больше не слушала.

— А ты, правда, веришь, что его можно спасти? — она все еще будто светилась изнутри — от любви, от гордости за любимого — но в глазах ее уже опять был страх, и Найл опять не смог ее обмануть.

— Не знаю, — честно признался он, хотя вложил в эти два слова столько сочувствия, что добавлять уже ничего было не нужно.

— Спасибо, — Иста поняла: Найл сделает для нее все…

* * *

«Спасибо… — в очередной повторил про себя Найл. — Только вот за что…»

Он лежал у себя в постели и, как две ночи назад, тщетно пытался разглядеть в темноте высокий потолок спальни. Накопившаяся за последнее время усталость требовала немедленного отдыха, но, несмотря на все старания, вот заснуть-то Найл как раз и не мог.

Еще один прошедший день не принес практически ничего. Правда, они с Истой знали теперь, где находится Нит и что прямой угрозы его жизни пока не было: не так уж часто смертоносцам попадается подобная «диковинка». Однако, как ни силен Нит, долго ему все равно не продержаться, и каждый час, проведенный под неусыпным наблюдением пауков, да еще в «светящемся доме», даром ему не пройдет.

Смертоносцы, конечно, не могли не знать, какую славу имеет это здание у людей — значит, Нит оказался там не случайно.

Хотя само по себе это вовсе не служит доказательством того, что находиться в «светящемся» доме, действительно, опасно: чтобы испугаться, достаточно и слухов. Но так или иначе, слухи все равно необходимо проверить, и только тогда можно будет…

Внезапно Найл замер: в коридоре послышался какой-то звук.

«Так поздно… Или показалось…» Расслабившись, Найл попытался мысленно обнаружить источник — ничего: ни шороха, ни единого движения мысли. Полная тишина — лишь сердце билось тревожно, и кожу на теле, будто бы саднило от ощущения чьего-то присутствия. Однако постепенно прошло и это.

Выждав для верности несколько минут, Найл осторожно поднялся и, стараясь двигаться как можно тише, вышел в коридор. Сейчас здесь, действительно, было пусто, хотя интуиция подсказывала, что по коридору кто-то все же недавно проходил, и Найл, следуя необъяснимому, но вполне реальному ощущению, поднялся сначала на верхний этаж, а потом — по узенькой лесенке — прямо на крышу.

Она стояла, облокотившись на парапет, и смотрела куда-то вдаль.

— Иста!

Нехотя оглянулась:

— Иди сюда, — и когда Найл подошел, показала рукой куда-то за реку. — Видишь?

Темное ночное небо было затянуто легкой серой дымкой. Белые неподвижные облака, мерцающие звезды в просветах между ними. То ли оттого, что накрапывал мелкий-мелкий дождь, то ли оттого, что где-то очень высоко, гораздо выше облаков, был сильный ветер, казалось, что звезды слегка покачивались.

— Видишь? — указывая на самую яркую из них, нетерпеливо повторила Иста.

— Звезду? — спросил Найл, запоздало сообразив, что таких крупных, а тем более расположенных на столь маленькой высоте звезд не бывает. Это мог быть, например, далекий свет газового фонаря или… свет в окне! Как же до него сразу не дошло. — «Светящийся дом»?

— Да.

Улицы квартала рабов ночью почти не освещались, в той же его части, которая примыкала к району, разрушенному взрывам, вообще, никто не жил. Одинокое освещенное окно в оставленном людьми доме, окруженное точно такими же, заброшенными, разрушающимися от времени и невнимания; как зловеще оно должно было выглядеть в темную безлунную ночь…

Иста не отрывала оттуда глаз.

— Ты не замерзла?

Она молча покачала головой.

— Если ты простудишься, то вряд ли ему этим поможешь.

«Господи, что я такое говорю…» Впрочем, о чем они, вообще, могли говорить с Истой? О чем, кроме развития человечества и преимуществ смертоносцев над людьми? Конечно, о Ните… Найл почувствовал, как что-то нехорошее снова шевельнулось в его душе.

— Если ты пообещаешь сразу спуститься к себе в комнату, я сейчас же пойду в Белую башню и попытаюсь выяснить, отчего загораются окна.

— Обещаю, — Иста послушно убрала руки с парапета. — Но разве это возможно?

— В башне есть подробная карта города, и я подумал, а вдруг существуют и какие-нибудь пояснения или комментарии к ней: ведь город построен гораздо раньше. Во всяком случае стоит попробовать… да ты что!

Не в силах больше произнести ни слова, Иста уткнулась ему в плечо — Найл быстро притянул ее к себе и сжал. Пускай потом будет еще хуже, еще тяжелее — это будет потом, потом, но сейчас… Волной нахлынувшее счастье на мгновение лишило способности думать вообще, но вот уже крохотная гаденькая мыслишка вкрадчиво напомнила, что все на так уж и плохо — не так безнадежно — ведь шансов-то спасти соперника практически нет… Она приплыла откуда-то извне — Найл ясно это видел — и до тех пор, пока мысль ни проникла в его сознание, она не могла считаться его собственной… Хотя, с другой стороны, просто так, ни с того ни с сего, мысль появиться вряд ли могла: он притянул ее сам, своим отношением к Ниту.