Охотник

— Мой господин, вода совсем остынет…

— Что? — встрепенулся Найл. Обе женщины: и Астер, наполовину высунувшаяся из-за двери, и Иста, сидящая прямо напротив, взирали на него вопросительно-жалобно. — Иду-иду, — голосом провинившегося ребенка пообещал он первой, и наклонившись к «невесте», прошептал ей на ухо: — Он жив.

Ее волосы были слегка влажными от дождя и потому пахли сейчас как-то иначе. И потом, глядя на идущую впереди Астер, Найл все пытался удержать в себе этот удивительный неуловимый запах, напоминающий аромат каких-то неведомых трав. Конечно, благоухающая ванна свела на нет все его старания.

Вместе с новыми запахами невольно переключившись на окружающих, Найл заметил, что сегодня Астер, по сравнению со вчерашним, выглядит совсем удрученной. Нет, Вайг определенно переродился: в конце концов мог бы и пожалеть бедную девочку — небось не убыло бы. Найл сразу ужаснулся собственному цинизму… Что за дом: ходят друг за другом один другого несчастнее. Во главе с хозяином. И почему чаще всего нравятся те, кому ты совсем не нужен?

Тут Найл со стыдом вспомнил, что из-за свалившихся на него последние дни проблем почти не видится с матерью. Поэтому из ванной он первым делом отправился к Сайрис, приказав туда же, кстати, подать и завтрак.

Однако стоило Найлу перешагнуть порог покоев матери, как к уколам совести прибавилась еще и досада: там уже сидел Вайг, а счастливая, помолодевшая Сайрис с восторгом, наверно, уже в который раз слушала о Доне, внуках, о разведении муравьев, стрекоз и другой полезной в хозяйстве живности — в общем, обо всем том, чем так и не удосужился поинтересоваться «венценосный» братец.

— Найл! — обрадовалась Сайрис. — Как хорошо, что ты зашел, — да, сегодня у нее был праздник. — Вайг, конечно, тебе уже обо всем рассказал, но ничего, посиди, послушай еще.

«Как же, рассказал…»

Сопровождаемый насмешливым взглядом, Вайга Найл сел рядом с матерью. Он чувствовал странную неловкость, словно бы пришел к чужим. Когда и почему это случилось? Конечно, не сразу, постепенно накапливалось то, что в конце концов отдалило его от семьи. Ведь как первое время ему не хватало близких, от которых его насильно отделили смертоносцы, как мечтал он их увидеть, обняться, поговорить… А вот сейчас чуть не силой заставил себя зайти проведать мать. И то же самое, когда приехал Вайг: ведь обрадовался, кинулся ему навстречу! Неужели и правда, появилось в нем высокомерие, обычное для тех, кто находится у власти. Нет, он по-прежнему любит и брата, и мать, только, похоже, они не очень-то ему верят. Особенно Вайг: вон опять как посмотрел…

Однако постепенно мысли Найла потекли совсем в другом русле. Глядя сейчас на мать, он подумал, что она вполне может быть счастливой не только от рассказов своих детей; что у нее есть еще и собственная жизнь, которая не должна проходить в затворничестве. Ведь отец, каким бы он ни был, умер, погиб, и его не вернешь. А Сайрис нужен муж, мужчина.

Когда Найл вдруг все это осознал, ему сразу даже стало как будто легче. Правда, существовала некоторая опасность, что кто-то просто захочет породниться с правителем. Но это уже другой вопрос. В конце концов мать достаточно умна, и у нее прекрасное чутье: не ошиблась же она с отцом — значит, все будет хорошо и с другим.

«Если, конечно, ей действительно нужен этот самый другой…» — мысленно одернул себя Найл. Хотя собственная идея после этого не стала казаться ему менее интересной.

Дождь за окном барабанил уже во всю. Найл сидел спиной к окну, поэтому не видел его, а слышал: капли стучали то ближе, то дальше, то громче, то тише; одни шлепали мягко и глухо — другие ударяли остро и резко. Быстрее, активнее, чаще — теперь они уже не стучали, а скатывались; сливаясь, образовывали целые потоки, под тяжестью которых, казалось вот-вот осядет крыша… Наверно, площадь сейчас вся так и кипит от воды; прикрываясь кто чем спешат найти укрытие люди…

Из покоев матери Найл и Вайг вышли вместе.

— Что-то не нравится мне, братишка, твой вид, — как бы между прочим заметил Вайг. — Опять что-нибудь случилось?

— Да нет — устал просто.

— Ясно, — Вайг сделал вид, что рассматривает облупившуюся на стене краску. — А ты знаешь, — продолжал он, снова повернувшись к брату, — ты был совершенно прав: я ведь так и не вспомнил, зачем, собственно, приехал, — Вайг усмехнулся и замолчал, видимо, ожидая, что Найл продолжит начатый позавчера разговор.

Но тот молчал. Найл не ответил не потому, что не хотел разговаривать с Вайгом — наоборот; но рассказать всего брату он не мог, а хитрить и выворачиваться было стыдно.

— Ладно, — Вайг остановился около своей комнаты. — Может, еще увидимся — день большой, — он уже собирался открыть дверь.

— Нет!

Рука Вайга по-прежнему сжимала ручку двери, но сама дверь оставалась пока закрытой. Думаешь, я тебе не доверяю или так загордился, что… да если бы я только мог…

Вайг испытующе смотрел на брата: похоже, что-то в словах Найла его насторожило.

— Что-то ты, парнишка… — Вайг быстро оглянулся и повторил уже гораздо тише: — Что-то ты, парнишка, темнишь, — и вдруг без всяких церемоний заключил: — а ну-ка, пошли!

Найл без возражений последовал за братом. Вайг плотно закрыл за собой дверь, и когда они сели друг против друга за низенький столик, на котором стоял кувшин с медом и фрукты, спокойно, но с характерной интонацией — как старший младшему — сказал:

— Рассказывай.

И сразу, точно тяжесть свалилась с души Найла. Он не был сейчас правителем — он снова стал просто Найлом.

Напротив сидел его старший брат — старший и по возрасту, и потому еще, что уже был отцом. Что-то такое отеческое, действительно, присутствовало во взгляде, которым он смотрел на младшего брата, расстроенного, измученного, запутавшегося в бесконечном множестве свалившихся на него проблем.

Вайг вряд ли мог ему чем-нибудь помочь, но минутное ощущение, что ты не один, что рядом находится тот, кто готов тебя поддержать, успокоило Найла. Нит и здесь оказался прав, вызвав к правителю старшего брата.

А может, и, правда, взять да и рассказать ему обо всем: хуже ведь не будет…

— Значит, она не твоя невеста? — это было первое, что спросил Вайг, внимательно выслушав Найла.

— Не моя.

— Жаль — хорошая девочка.

— Это все, что тебя волнует? — поинтересовался Найл.

— Это единственное, что мне пока понятно до конца, — Вайг задумчиво водил указательном пальцем по затейливому узору, изображенному на кувшине. — А потом, по-моему, ты ее любишь. Ты это делаешь из-за нее? — он быстро поднял глаза.