Охотник

Ему стало как-то необыкновенно легко. Вокруг всё завертелось, закружилось.

Он подумал, что умер.

А через мгновение Айрат понял, что летит.

Вниз.

58

Кира вскинул голову:

– Что это?

– Кажется, крикнул кто-то, – ответил Толик Гитарист.

– Одноглазый! – Баламут вскочил. Глядя на него, поднялись и остальные бойцы, загремели амуницией…

Айрата они нашли минут через двадцать. Он лежал далеко внизу, похожий на выброшенную морем корягу. Острые камни под его головой были окрашены красным.

– Сорвался, – сказал Витька Бамбук.

– Возможно, – пробормотал Кира, осматривая каменистую землю, замечая следы, оставленные снайпером – понятно было, что Айрат ногами сбрасывал камни вниз, они сыпались в пропасть, скакали по отвесному склону… Зацепись за что-нибудь – и полетишь за ними следом…

– Как глупо, – сказал Баламут. И, обернувшись к своим притихшим людям, распорядился: – Уходим в лагерь!

– А как же Одноглазый? – спросил Витька, опасливо заглядывая за край обрыва. – Бросим его?

– Пусть пока полежит, – сказал Баламут. – Он ведь теперь никуда не уйдет, правда?

– Не уйдет, – согласился Бамбук.

– Скажу мичману, пусть завтра пришлет сюда кого-нибудь. – Кира осмотрел притихших бойцов. – Или кто-то из вас хочет туда спуститься?

Желающих идти за телом не нашлось.

– Так я и думал, – сказал Баламут, отлично понимая подчиненных – дорогу вниз нужно было еще разведать. На Медвежью Голову они поднимались по противоположному склону, а есть ли спуск по этой стороне – неизвестно. Если же возвращаться знакомым путем, а потом обходить гору – изрядный крюк получится, а внизу можно наткнуться на кого угодно – хоть на мута, хоть на зверя, хоть на дикарей.

– «Винторез» жалко, – вздохнул Гитарист. – После такого падения от него проку – как от простой железки.

59

– Знатная вещица, – одобрительно сказал Илко Тайбарей, возвращая трофей Ивану. Тот кивнул, положил винтовку на свернутый вдвое плащ и убрал тяжелый подсумок в заплечную сумку.

– От этих моряков нам пока пользы больше, чем вреда, – сказал, ухмыляясь, Антон Птицын. Но, вспомнив о погибших охотниках, переменился в лице и поспешил оправдаться:

– Я про то, что оружия от них много осталось. Вон и у Федьки автомат теперь есть. Виданное ли дело – настоящий автомат у низкорода…

Он понял, что опять говорит не то, и замолчал. Федька сделал вид, что ничего не услышал. Установилась неловкая тишина, но уже через минуту за деревьями громко засвистел снегирь – это Кондрат Котов предупреждал о своем возвращении. Появился он бесшумно, словно тень. Кондрат гордился умением ходить по лесу тихо и постоянно в этом практиковался, ухитряясь порой подкрасться к расположившемуся на берегу бобру на расстояние копейного удара. Именно поэтому Кондрата и отправили следить за уходящим с Медвежьей Горы отрядом чужаков.

– Я видел их лагерь, – объявил охотник. Он снял флягу, висевшую на сучке, глотнул воды, умыл лицо. Продолжил: – Близко подходить не стал, там, скорей всего, охрана вокруг. Но лагерь заметно издалека – дым висит, едой пахнет, голоса слышно. Они, похоже, не боятся ничего.

– Сколько в лагере человек? – спросил Иван.

– Сложно сказать. Но немало. Лес истоптан, следов много. Думаю, человек тридцать там.

– Ого, – сказал Антон Птицын. – А сколько же тогда на базе осталось?

– Нолей говорил, у них там целая плавучая деревня, – вспомнил Илко. – Человек сто, наверное.

– Испугались? – усмехнулся Иван.

– Нет, – ответил Антон. – Прикидываю, сколько там оружия можно взять… Как думаешь, еще такая же винтовка у них найдется?

– Думаю, и не одна, – сказал Иван. – Ладно, хватит лясы точить. Выходим!

Он подхватил трофейный плащ, повесил «винторез» на шею, сумку забросил на спину и уверенно двинулся в сторону, откуда недавно раздавался посвист снегиря. Вскоре Ивана догнал Кондрат, пошел рядом, показывая дорогу. Остальные охотники отстали на случай, если головной отряд наткнется на врага.

Но происшествий в пути не случилось, и вскоре дружная пятерка охотников оказалась на полянке, откуда был виден лагерь чужаков.

– Ждите здесь, – велел Иван товарищам, присматриваясь к дыму, окутавшему макушки деревьев. – Дальше я пойду один.

– Уверен? – спросил Кондрат.

– Так меньше шансов, что нас заметят.

Иван развернул плащ, закутался в него. Сказал, не к друзьям обращаясь, а просто свои мысли вслух проговаривая:

– Если в лагере всего тридцать человек, значит, в охране дежурят человек десять, не больше. Вряд ли они стоят по одному. Скорей всего, дежурят попарно, присматривая друг за другом на случай мутации. Итого получается пять постов. Не так уж и много.

– Что ты собираешься делать? – спросил Антон.

– Поищу Мичмана, – ответил Иван.

Он еще раз осмотрел винтовку – оружие было незнакомое, но простое и понятное. Проверил, на месте ли любимый тесак. И, запахнувшись в плащ, быстро перебежал поляну.

Метров через сто он перешел на шаг. А потом и вовсе остановился, прижался к дереву, внимательно оглядываясь, прислушиваясь. Так и двигался дальше – несколько шагов вперед, остановка; еще пять метров, и опять пауза.

Если не спешить, то обнаружить людей в лесу не сложно. Особенно, когда это не один человек. Негромкий разговор, кашель, движение, шлепки – мало кто выдержит пытку мошкой и комарами.

Чужаков Иван обнаружил шагов за сто. Их было двое, как он и предполагал. Только парочка эта не прозябала на посту, а патрулировала территорию, шла по натоптанной тропке, время от времени останавливаясь. Один курил – это его и выдало.

Иван затаился.

Спрятаться в лесу – проще простого: присядь за деревом, прикрой лицо веткой, не шевелись и забудь про комаров.

– Слышал, завтра снимаемся, – сказал один из моряков.

– Поскорей бы домой, – отозвался второй.

Голоса приближались.

– Да хоть бы на базу вернуться. В этом лесу меня такая жуть берет! Постоянно кажется, что кто-то следит из чащи.

– Во! У меня так же!

– Вернемся на базу, сразу достану пойло. Помнишь Евнуха? У меня в каюте целая бутыль его горлодёра припрятана…

Моряки прошли в пяти метрах от Ивана. Он не смотрел на них, зная, что взгляд тоже можно почуять.

Когда патруль удалился на достаточное расстояние, Иван пересек тропу и гораздо уверенней направился к лагерю чужаков. Через десять минут он был на месте, но из кустов пока выбираться не спешил, осматривая стоянку врага. Он сразу заметил трех бойцов, стерегущих лагерь. Они стояли на помостах, поднятых на высоту, недостижимую для большинства мутов. Еще три человека несли дежурство на земле – эти не выпускали автоматы из рук, сидели кружком у костра, поглядывали по сторонам. Рядом с ними под навесом было сложено оружие. Остальные моряки занимались делами: трое готовили питание на весь отряд, один чистил пулемёты, человек семь развлекались, кидая ножи в обтесанный ствол старой лиственницы.