Охранитель

И еще одна цитата, на этот раз о совсем недавнем эпизоде: «25 марта 2006 года на съезде «Родины» я сделал заявление о добровольной отставке со всех постов в партии. Делегаты съезда стоя прощались со своим лидером. Это была сильная и одновременно трогательная сцена, показавшая единство партии и неразрывную связь ее актива с лидером «Родины». На фоне недавней презентации грядущего присоединения родинцев к мироновским «пажам» это очень уместное воспоминание, ничего не скажешь.

Слов нет, читатель должен усвоить, что Рогозин человек необыкновенный, без его участия не обходилось ни одно важное историческое событие в новейшей истории. Никто и ничто не перечеркнет его величия. Но края-то видеть надо.

4

Помимо себялюбивого пафоса, заставляющего заподозрить автора в мании величия, невероятно раздражает то бесстыдство, с каким Рогозин отредактировал свою биографию, исключив из нее все, что плохо вписывается в сусальный образ «выдающегося политического и государственного деятеля» (многочисленные фактические ошибки и неточности не в счет). Вероятно, он держит всех за дураков, которые ничего не знают и не помнят.

Так, довольно подробно рассказывая о своем первом политическом опыте, приобретенном в микробиологической Конституционно-демократической партии — Партии народной свободы (КДП-ПНС) Астафьева, он ничего не говорит о том, как и почему ушел из нее. Формальной причиной тогда назывался дрейф КДП-ПНС в сторону коммунистов, но фактически, по-видимому, проблема была в полной бесперспективности сотрудничества с Астафьевым — Рогозин рвался делать карьеру, а тот не мог предложить ничего, кроме маргинальных посиделок. Вину за поражение на думских выборах 1995 года своего детища — блока «Конгресс русских общин» (КРО) — Рогозин аккуратно сваливает на всех подряд, начиная от Скокова, возглавлявшего список, и кончая политтехнологами Заполем, Гельманом и Павловским. Выглядит это довольно сомнительно. Мол, я — д’Артаньян, а остальные известно кто. Ответственность там общая, и не надо увиливать.

Не упоминает Рогозин и о своей долгой работе на Лужкова. Хотя довольно широко известно, что, к примеру, в 1998 году он по лужковскому поручению занимался организацией «черной» кампании против своего бывшего товарища Лебедя на губернаторских выборах в Красноярском крае (столичный мэр тогда считал генерала опасным соперником). Ссора с Лужковым накануне выборов 1999 года подана Рогозиным как сугубо политический конфликт, никак не прокомментированы популярные версии о том, что его элементарно оттерли от процесса формирования блока «Отечество — Вся Россия» и параллельно у него активизировались контакты с Кремлем, в то время жестко конфликтовавшим с мэром. Дмитрий Олегович даже не упоминает о том, что был в 2001–2003 годах зампредом Народной партии. От «народников» он немедленно сбежал, когда возникла тема с генсоветом единороссов. О том, что ему тогда выписали «медвежий» партбилет, тоже ни слова не сказано.

История создания блока «Родина», кампании 2003 года, последующих событий, включая нещадную порку Глазьева за самовыдвижение в президенты, переименование в «Родину» одной из трех блокообразующих партий (Партии российских регионов) в обход остальных, прошлогоднего «бунта на коленках» и прочего изложены настолько лживо, что просто тошнит. Это даже комментировать не хочется.

5

Книга Рогозина многих разочарует. Рядовые читатели (если таким в руки случайно попадет «Враг народа») будут постоянно спотыкаться о пылкие признания автора в большой и светлой любви к самому себе. Историки, политологи и журналисты только посмеются над вольным обращением с фактами, над натужными попытками выпячивать собственную роль. Несостоявшиеся товарищи по «партии революции» из числа либералов не порадуются, в очередной раз прочитав, что они «дискредитировали либерализм, превратили его в доктрину национальной измены, опозорили слово «демократ» и утеряли моральное право находиться у власти». Патриотическую оппозицию огорчат реверансы в адрес Кремля и отсутствие креатива. А кремлян, в свою очередь, рассердят уже цитировавшиеся «революционные» и экстремистские призывы.

Поденщику, неожиданно вознесенному на олимп и затем безжалостно низвергнутому, очень хочется снова стать большим политиком. Но он не знает, что ему делать. То ли идти босиком в рубище к Спасской башне и сутками там вымаливать прощение, то ли отморозиться и жить надеждой, что однажды «оковы тяжкие падут». Поэтому книга у него получилась такой противоречивой и, прямо скажу, бессмысленной и глупой. Во всех смыслах лишней.

Зачем было такое писать? Тем более зачем публиковать? Рогозин, наверное, решил, что надо о себе напомнить, не то забудут. Хотя, по-моему, лучше оказаться забытым, чем позориться, замусоривая книжные развалы. [29]

29

Статья написана в сентябре 2006 года. Первоначальная версия опубликована во «Взгляде».

Рыжков в поход собрался

Кандидатов на роль лидера «партии революции» прибывает. Вслед за Рогозиным и Ходорковским свои предложения по смене путинского режима презентовал Владимир Рыжков. 15 августа в «Ведомостях» была опубликована его статья «Россия и свобода: суверенитет и демократия». [30]

Если кратко, суть ее сводится к следующему. Во-первых, Кремль взял на вооружение идею суверенной демократии, она активно используется им для обоснования антиконституционного сворачивания демократических свобод. Во-вторых, истинный суверенитет — народный суверенитет, он также есть одновременно и истинная демократия. И в сложившейся ситуации народу следует сопротивляться власти и бороться за восстановление своих суверенных прав. В том числе повторяя опыт грузинской и украинской «революций», то есть посредством массовых протестных акций.

30

Ведомости. — 2005. — 15 августа.

Теперь подробнее. Несмотря на саму формулировку «суверенная демократия», Рыжков убежден, что эта идеология основана на противопоставлении суверенитета и демократии: «Непостижимым образом их столкнули друг с другом, противопоставили и развели в разные стороны». В качестве доказательств он приводит несколько старательно подобранных цитат. Хотя на самом деле даже из них следует совсем другое: демократия и суверенитет являются ценностями равнозначными. Именно об этом говорил Путин в последнем послании: «Россия — это страна, которая выбрала для себя демократию волей собственного народа. Она сама встала на этот путь и, соблюдая все общепринятые демократические нормы, сама будет решать, каким образом (…) можно обеспечить реализацию принципов свободы и демократии. Как суверенная страна Россия способна и будет самостоятельно определять для себя и сроки, и условия движения по этому пути».

То же по сути, только в более откровенной форме, якобы высказано Сурковым на встрече с активом «Деловой России» (17 мая 2005 года): [31] «Я часто слышу, что демократия важнее суверенитета. Мы это не признаем. Считаем, что нужно и то, и другое. (…) Я уверен, что российские люди в широком смысле слова способны к демократии и способны в ней жить и ее создавать, способны наслаждаться ее плодами».

Можно спорить о содержании понятий «суверенитет» и «демократия», можно верить или не верить Путину и Суркову, как угодно к ним относиться, но попытки приписать им публичное отречение от демократии в пользу суверенитета иначе как «полемическим наперстничеством» назвать нельзя.

31

Сурков нигде ни разу не подтвердил, что стенограмма, опубликованная на сайте радиостанции «Свобода» , соответствует содержанию его выступления.

Но Владимир Александрович не смущается. Размявшись на цитатах, он начинает сложно и запутанно объяснять, почему идея суверенной демократии — антиконституционная. Здесь у него шарик порой просто вылетает из-под наперстка прямо в глаз читателю.

Так, он напоминает, что в Конституции закреплены основные политические права граждан. И, разумеется, действия, которые препятствуют осуществлению этих прав, неконституционны. Далее следует передергивание. Перечислив ряд новаций в политическом законодательстве, инициированных администрацией президента и ЦИК и реализованных парламентским большинством в последние годы, Рыжков объявляет их препятствующими осуществлению конституционных политических прав, а значит, неконституционными. Причем не приведено ни одной ссылки на конкретную норму Конституции, которая таким образом нарушена, ни одного примера политического права, реализация которого заблокирована. И понятно почему.

Что на самом деле? В Конституции установлены права граждан участвовать в референдумах, избирать и быть избранными; в частности, избирать президента и депутатов Госдумы. Эти права никто не отменяет и не препятствует их осуществлению. Об этом еще можно было бы говорить, если бы, например, производилась передача права избрания президента какой-нибудь коллегии выборщиков (как в США) или Госдума была бы распущена без назначения новых выборов. Но ничего подобного даже не планируется и не обсуждается.

С другой стороны, в Конституции никак не прописаны ни порядок проведения референдума, ни требования проводить выборы в Госдуму по одномандатным округам, избирать высших должностных лиц регионов и членов Совета Федерации, ни тем более пределы процентного барьера для выборов по партийным спискам. Все эти и прочие подобные вопросы той же Конституцией оставлены на усмотрение законодателя. Он вправе установить одни правила, затем их пересмотреть, скорректировать, ввести новые. И соответствующие законы не раз изменялись не только в путинский, но и в ельцинский период (выборы в Госдумы все четыре раза проводились по разным законам, глав регионов «массово» начали избирать в 1996 году, до этого большинство из них были назначенцами, Совфед в 1993–1995 годах состоял из избранных населением депутатов, затем их сменили члены по должности и так далее). Рыжков не может всего этого не знать и не понимать.